— Ложись в постель, Минни, — повторила Джулия.
Никакой реакции. В ночной рубашке, с распущенными волосами, босая, Минни не двигалась с места. Джулия подошла вплотную, обняла ее и снова прошептала:
— Мин, ну пожалуйста, пойди ляг.
То ли Минни среагировала на настойчивый тон, то ли она забыла, зачем пошла, только вдруг повернулась и неуверенно поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы. Поддерживаемая Джулией, она поставила на ступеньку другую ногу и затем опять замерла, будто не зная, что делать дальше. Джулия ласково подтолкнула ее, и медленно, шаг за шагом они добрались до площадки второго этажа. Временами Минни останавливалась, стояла неподвижно, будто не дыша, и Джулия тоже останавливалась, боясь применить силу; иногда шла довольно уверенно. Где-то на середине подъема Минни начала что-то быстро, монотонно бормотать. Разобрать слова было невозможно, как бывает, когда говорят в соседней комнате. «Где она сейчас, бедняжка? — думала Джулия. — Что такое она бормочет?» Они добрались до площадки, когда Минни очередной раз замерла. Она говорила все тише, все невнятней и умолкла.
— Мин, солнышко… — шепнула Джулия, и, к ее великому облегчению, Минни неожиданно твердо направилась через площадку и вошла через распахнутую дверь в свою комнату. После площадки, где горел свет, Джулия ничего не видела, но Минни уверенно подошла к кровати и присела на краешек. Джулия чуть отошла, чтобы посмотреть, что Минни будет делать. И тут Минни вполне отчетливо и очень жалобно проговорила: «Что я наделала!»
От этих слов у Джулии все внутри перевернулось. Дело было не только в самой фразе, хотя она и сама по себе звучала достаточно неприятно. Хуже было другое: тон, которым ее произнесли, свидетельствовал о беспредельном отчаянии Минни. Она повторила эту фразу замирающим голосом, будто каждое слово давалось ей ценой нечеловеческих усилий. Затем она раза три прерывисто вздохнула, нащупала подушку и улеглась. Дрожащими руками Джулия укрыла ее одеялом. Колени у нее тоже дрожали. Прошла минута, другая, — рыдающие вздохи прекратились, и Минни заснула обычным сном. Каков бы ни был ее предыдущий кошмар, она от него избавилась.
Джулия испытала облегчение, насколько это было возможно в данной ситуации. Она пошла к раскрытой двери, вышла на освещенную площадку и сразу же увидела мисс Силвер, которая стояла возле самых дверей в комнату Минни. На ней было ярко-красное ночное одеяние, с вязаными рюшками по подолу и на рукавах, и войлочные черные шлепанцы. Волосы были аккуратно забраны в сеточку. Глаза светились умом, и лицо было совсем не сонное. Никогда еще Джулия не была так близка к панике. Она не догадывалась, что ее собственные отчаянные, широко раскрытые глаза вызвали у мисс Силвер глубокое сострадание. Мисс Силвер заговорила, ее голос помог Джулии немного прийти в себя.
— Она заснула, теперь ее можно спокойно оставить одну, — сказала мисс Силвер. — Насколько мне известно, лунатики никогда не встают дважды за ночь. Вы напугались, но причин для особого беспокойства я не вижу. Она часто ходит во сне?
Джулия так и не сняла руки с дверной ручки. Обе они говорили почти шепотом.
— Нет, насколько я знаю. Кажется, такое с ней случалось только в детстве. Я ужасно перепугалась.
— Еще бы. А теперь дорогая моя, вам следует поскорее лечь. Вы очень легко одеты, а ночи прохладные. Не тревожьтесь, думаю, мисс Мерсер теперь будет спать до самого утра.
Джулия вернулась к себе, закрыла дверь. Ей казалось, что с тех пор, как она покинула комнату, прошла целая вечность. Она легла, накрылась одеялом и почувствовала, как ее всю трясет. Она замерзла, но трясло ее не от холода. Ей было очень страшно.
Жить было бы куда проще, если бы после определенного события можно было, как в пьесе, дать занавес и устроить антракт или, как в романе, поставить точку перед началом новой главы, а следующее действие начать описывать с интервалом в несколько дней, недель или даже лет. Увы, в реальной жизни подобных интервалов не бывает. Что бы ни произошло вчера, сегодня тебе предстоит встать, одеться, встретиться со всеми за завтраком и ждать, что еще тебе преподнесет день сегодняшний. Джулия, несомненно, встретила бы свет нового дня с более легким сердцем, если бы могла опустить занавес после ночных событий, перед разговором с миссис Мэнипл и поднять его снова, только когда их беседа отойдет в прошлое. Но выхода у нее не было. Она взяла этот разговор на себя, и чем скорее его провести, тем лучше.
Никто не был расположен засиживаться за завтраком. После прибытия утренней почты всеобщее тревожное напряжение заметно возросло. Джимми раскрыл адресованный ему длинный конверт и, глядя в стол, потерянно произнес: «Она оставила мне все эти чертовы деньги». После этого он долго молча смотрел перед собой невидящим взглядом, затем резко отодвинул стул и вышел.
Прибыли инспектор Лэм и сержант Эбботт. При закрытых дверях они вначале допрашивали в кабинете Джимми. Туда же вскоре была приглашена и мисс Силвер. Джимми вышел от них с убитым видом, а мисс Силвер осталась.
