– Вот, посмотри сам. Удары были нанесены левой рукой, убийца был левша, а Штайн – правша. Удары, которые он наносил, вышли настолько слабыми, что он не смог пробить корпус манекена. А удары, нанесенные убийцей, были очень глубокими, он обладает выдающимися физическими данными. Подозреваемый не смог бы этого сделать. Видел бы ты его! Два раза замахнулся, и пот уже лил с него градом, а убитой было нанесено сорок ножевых ранений. Да он бы там умер. И откуда у него такой редкий нож? Он даже не знал, как его держать.
Маркус положил на стол лист с результатами следственного эксперимента, которые читал, пока Дирк Котман говорил. Покрутился на стуле. От Котмана не ускользнуло, что шеф на взводе. Он хотел сказать что-то еще, но Маркус перебил его:
– Ну хорошо… А как тогда ты объяснишь, что на теле убитой были найдены следы биологических материалов Штайна? Частицы кожи под ногтями, следы пота?
– Тут как раз все объяснимо – незадолго до смерти убитая имела телесный контакт со Штайном.
– Но Штайн клялся, что никаких половых контактов у них не было очень давно. А значит, он соврал. А зачем? И мотив есть – крупный долг, который он не мог отдать. А как объяснить такую улику, как носок, на котором нашли кровь убитой?
Котман ничего не ответил, а только развел руками. Почесал свои усы и потеребил их – он так делал всегда, когда думал. Он смотрел куда-то в стол и качал при этом ногой. Спустя пару минут такого молчания заговорил так, будто сам не очень верил собственным словам:
– Носок могли подкинуть.
Маркус начал злиться еще больше, и от этого голос его прозвучал слишком громко:
– Кто? Зачем кому-то подкидывать ему носок?
– Все знали, что последнее время они ругались из-за денег, и поэтому подставить его было очень легко. Отомстить ему, избавиться от него, засадив в тюрьму, – я не знаю, мало ли зачем.
– А переписка Штайна с убитой, найденная в ее телефоне, где она ему угрожает и требует вернуть деньги в сумме двести восемьдесят тысяч евро плюс все то, что он взял из кассы? И что самое интересное, Штайн сразу соглашается. То есть до этого момента он все время говорил ей, что денег у него нет, а тут неожиданно просит прийти в парк в черной одежде, чтобы быть как можно менее заметной. Незаметной для кого? Для случайных прохожих, чтобы не обратили внимания и не заметили, как он ее убивает и обезглавливает?
Маркус Добберт опять развернулся на стуле и вопросительно смотрел Котману прямо в глаза, как бы говоря: «Ну, давай, что ты на это ответишь?»
Дирк Котман молча теребил усы. Спустя несколько секунд развел руками и ответил:
– Ну, не знаю, что-то как-то совсем глупо оставлять такие улики. Как будто их оставили специально, чтобы подставить Штайна. Ну не мог же он быть таким идиотом и подставить себя самого? Тем более он утверждает, что телефон у него украли той же ночью.
– Очень удобно, – фыркнул Маркус. – А в полицию он почему-то об этом не заявил. Свой телефон Штайн, скорее всего, выкинул, а всем сказал, что украли. О краже не заявил, а сам надеялся, что телефон Арины не смогут разблокировать. Проследить переписку в вотсап невозможно, это вам не эсэмэски. Что ты на это скажешь? – Маркус снова выразительно посмотрел на него.
В ответ Котман промолчал – сказать ему было нечего, он лишь опять развел руками.
– Как ты считаешь, мог ли Штайн нанести такие удары в состоянии аффекта или наркотического опьянения? Мог ли он принять какой-нибудь амфетамин, который придал бы ему нечеловеческие силы и смелости совершить убийство?
Котман уставился в стол и в очередной раз затеребил усы.
– Теоретически да, но состояние аффекта может вызвать только очень сильный стресс или шоковая ситуация. А тут все выглядит как хорошо подготовленное и спланированное убийство. Откуда тут взяться аффекту? И потом, даже в состоянии аффекта отделить голову от туловища не так просто, даже обладая большой физической силой. Но кем бы ни был убийца, девушка его знала. Он подошел к ней очень близко, удары нанесены с минимального расстояния. Что еще раз подтверждает недюжинную силу убийцы.
Котман замолчал и перебирал бумаги, лежащие перед ним. Вытянул два листа с какими-то схематичными рисунками и положил перед Маркусом. Взял со стола ручку и, используя ее как указку, ткнул куда-то в рисунок.
– Вот, смотри. Осмелюсь высказать предположение, что, учитывая форму ножа, удары были нанесены человеком, стоявшим позади девушки. Он стоял за ее спиной и удары наносил сверху. Но не все, а только первый в голову и еще несколько, остальные наносились, когда убийца уже стоял перед девушкой. И, по моему мнению, такой балет выглядит очень странно. Зачем было бегать кругами вокруг скамейки, на которой сидела жертва? Тем более что первый удар и был смертельный. Если только не дать этому объяснение, что убийц было двое. Один отвлекал, а второй убивал. Было бы странно предположить, что, даже зная собеседника, девушка сидела бы к нему спиной и они разговаривали бы таким образом.
