Ужасная, невероятная мысль пришла на мгновение ему в голову. На всем пространстве, которое он мог видеть вокруг павильона, насколько ему помнилось, снежный покров не был нарушен, если не считать одной-единственной цепочки следов Джона Бохана. Однако убийца должен был войти и выйти. Даже если вокруг павильона на шестьдесят футов простирался бы крепкий лед, все равно он не смог бы не оставить следов. Они где-то должны были остаться: возле задней части павильона, или еще где.
Чепуха. Конечно, Марсия мертва уже несколько часов. Убийца ушел еще во время снегопада, и снег надежно скрыл его следы. Но смутное беспокойство осталось. Насколько он мог вспомнить, снегопад прекратился довольно рано утром, еще когда он находился в Лондоне. Ладно, пока об этом следует забыть...
Голос, назвавший его по имени в соседней комнате, заставил его вздрогнуть. Он поспешно вышел и обнаружил Бохана в жутком свете электрических свечей, с другим позолоченным графином, взятым, очевидно, в одном из шкафов в гостиной. Бохан приложился к графину и сделал глоток.
- Ну что? - спросил Бохан. Он казался совершенно спокойным. - Вы все видели своими глазами, Беннетт. Все кончено. Полагаю, нам следует вызвать врача или что-то в этом роде.
- Это - убийство...
- Да, - согласно кивнул тот. - Это - убийство. - Его тусклый взгляд обежал комнату. - И когда я найду того, кто это сделал, - спокойно продолжал он, - я убью его. Именно так я и поступлю.
- Что произошло здесь вчера вечером?
- Я не знаю. Но мы разбудим всех в доме и вытрясем из них всю правду. Меня здесь не было - я задержался в городе. Я приехал сюда в три часа утра или около того. Было еще темно. Я даже не знал, какую комнату они предоставили в распоряжение Марсии. Она поклялась, что останется здесь, но я не знаю, что она при этом имела в виду. - Он снова огляделся и медленно добавил: - Наверное, свою работу, я так полагаю. Но она взяла с меня обещание поутру совершить с ней верховую прогулку. Так что у меня оставалось совсем немного времени на сон, - сказал он, глядя на Беннетта, и в глазах его читалась усталость, - а потом я поднялся и разбудил Томпсона. Батлера. Он, по крайней мере, половину ночи мучился зубной болью. Он сказал, что она здесь. Она попросила его и Локера приготовить лошадь к семи часам. Затем я вышел отсюда, и Локер окликнул меня, когда я шел узнать, что случилось с собакой. Хотите выпить? Или мы можем пройти в дом и выпить кофе?
Последовала длинная пауза, во время которой Бохан попытался хоть в какой-то мере вернуть себе прежние манеры, но это ему не удалось. Его глаза сузились.
- Она ужасно выглядит, не так ли? - спросил он.
- Мы найдем его, - сказал Беннетт, - по крайней мере, я знаю человека, который может это сделать. Мне очень жаль, старина. Она так много значила для вас...
- Да, - ответил Бохан. - Идемте.
Беннетт колебался. Он чувствовал себя идиотом, страх и нервозность лишь усилили это чувство.
- Перед тем как мы уйдем отсюда, и что-либо предпримем... Кроме ваших следов, которые вели к дому, там не было других...
Бохан обернулся.
- Что вы имеете в виду?
- Только то, что... Погодите, я вовсе не это имел в виду... - Беннетт вдруг неожиданно осознал скрытый в его словах подтекст, и осознал это слишком поздно. И был поражен, пожалуй, не меньше Бохана. (Мудро, верно, разумно. Истинное правило дипломатии). И продолжал: - Поверьте, я вовсе не имел в виду ничего, что могло бы вас задеть. Я просто хотел сказать, что человек, который это совершил, может все еще находиться в доме.
- Почему вы так решили?
- Ну... Есть ли другой способ войти в дом, кроме как через переднюю дверь?
- Нет.
- И вы уверены, что лед на озере тонок?
Бохан пока не осознавал смысл задаваемых вопросов, но, казалось, чувствовал их важность.
- Думаю, что да. Во всяком случае, старина Томпсон предупредил меня, когда я выходил. Он сказал, что дети...
Он не договорил, глаза его расширились.
- Вы говорите глупости, - сухо продолжал он. - Какой смысл в этих дурацких вопросах, если мы и так имеем достаточно фактов? Следы! Как в каком-нибудь идиотском детективе. Но это не роман. Это реальность. И я только теперь начал это осознавать в полной мере. Сейчас вы скажете, что это я убил ее.
- Ничего подобного; но разве вам не кажется, что нам лучше было бы удостовериться, что в доме не прячется никто посторонний?
