— Двенадцать. Одна или две из них совсем неглубокие, чуть ли не царапины. Зато три из них, напротив, смертельные.
Какие-то нотки в голосе доктора насторожили Пуаро.
Он вперился в коротышку грека: собрав гармошкой лоб, тот недоуменно разглядывал труп.
— Вы чем-то удивлены, не правда ли? — вкрадчиво спросил Пуаро. — Признайтесь, мой друг: что-то вас озадачило?
— Вы правы, — согласился доктор.
— Что же?
— Видите эти две раны, — и доктор ткнул пальцем, — здесь и здесь. Нож прошел глубоко — перерезано много кровеносных сосудов… И все же… края ран не разошлись. А ведь из таких ран кровь должна была бы бить ручьем.
— Что из этого следует?
— Что когда Рэтчетту нанесли эти раны, он уже был какое-то время мертв. Но это же нелепо!
— На первый взгляд да, — сказал Пуаро задумчиво. — Хотя, конечно, убийца мог вдруг решить, что не добил свою жертву, и вернуться обратно, чтобы довести дело до конца, однако это слишком уж нелепо! А что еще вас удивляет?
— Всего одно обстоятельство.
— И какое?
— Видите вот эту рану, здесь, около правого плеча, почти под мышкой? Возьмите мой карандаш. Могли бы вы нанести такую рану?
Пуаро занес руку.
— Я вас понял. Правой рукой нанести такую рану очень трудно, едва ли возможно. Так держать нож было бы неловко. Но если нож держать в левой руке…
— Вот именно, мсье Пуаро. Эту рану почти наверняка нанесли левой рукой.
— То есть вы хотите сказать, что убийца-левша? Нет, дело обстоит не так просто. Вы со мной согласны?
— Совершенно согласен, мсье Пуаро. Потому что другие раны явно нанесены правой рукой.
— Итак, убийц двое. Мы снова возвращаемся к этому, пробормотал сыщик. — А свет был включен? — неожиданно спросил он.
— Трудно сказать. Видите ли, каждое утро около десяти проводник выключает свет во всем вагоне.
— Это мы узнаем по выключателям, — сказал Пуаро.
Он обследовал выключатель верхней лампочки и ночника у изголовья. Первый был выключен. Второй включен.
— Ну что ж, — задумчиво сказал он. — Разберем эту версию. Итак, Первый и Второй убийца, как обозначил бы их великий Шекспир. Первый убийца закалывает свою жертву и, выключив свет, уходит из купе. Входит Второй убийца, но в темноте не замечает, что дело сделано, и наносит мертвецу по меньшей мере две раны. Что вы на это скажете?
— Великолепно! — вне себя от восторга, воскликнул маленький доктор.
Глаза Пуаро насмешливо блеснули:
— Вы так считаете? Очень рад. Потому что мне такая версия показалась противоречащей здравому смыслу.
— А как иначе все объяснить?
— Этот же вопрос и я задаю себе. Случайно ли такое стечение обстоятельств или нет? И нет ли еще каких-либо несообразностей, указывающих на то, что в этом деле замешаны двое?
— Я думаю, на ваш вопрос можно ответить утвердительно. Некоторые раны, как я уже указывал, свидетельствуют о слабой физической силе, а может, и о слабой решимости. Это немощные удары, слегка повредившие кожу. Но вот эта рана и вот эта, он ткнул пальцем, — для таких ударов нужна большая сила: нож прорезал мышцы.
— Значит, такие раны, по вашему мнению, мог нанести только мужчина?
— Скорее всего.
— А женщина?
— Молодая, здоровая женщина, к тому же спортсменка, способна нанести такие удары, особенно в припадке гнева. Но это, на мой взгляд, то высшей степени маловероятно.
Минуты две Пуаро молчал.
— Вы меня поняли? — нетерпеливо спросил врач.
— Еще бы. Дело проясняется прямо на глазах! Убийца мужчина огромной физической силы, он же мозгляк, он же женщина, он же левша и правша одновременно. Да это же просто смешно! — И, неожиданно рассердившись, продолжал: — А жертва, как она ведет себя? Кричит? Оказывает сопротивление? Защищается?
Пуаро сунул руку под подушку и вытащил автоматический пистолет, который Рэтчетт показал ему накануне.
— Как видите, все патроны в обойме, — сказал он.
Они оглядели купе. Одежда Рэтчетта висела на крючках. На маленьком столике — его заменяла откидная крышка умывальника — стояли в ряд стакан с водой, в котором плавала вставная челюсть, пустой стакан, бутылка минеральной воды, большая фляжка, пепельница с окурком сигары, лежали обуглившиеся клочки бумаги и две обгорелые спички.
Доктор понюхал пустой стакан.
— Вот почему Рэтчетт не сопротивлялся, — сказал он тихо.
— Его усыпили?
— Да.
Пуаро кивнул. Он держал спички и внимательно их разглядывал.
— Значит, вы все-таки нашли улики? — нетерпеливо спросил маленький доктор.
— Эти спички имеют разную форму, — сказал Пуаро. — Одна из них более плоская. Видите?
— Такие спички в картонных обложках продают здесь, в поезде, — сказал доктор.
Пуаро обшарил карманы Рэтчетта, вытащил оттуда коробку спичек. И снова внимательно сравнил обе спички.
— Толстую спичку зажег мистер Рэтчетт, — сказал он. — А теперь надо удостовериться, не было ли у него и плоских спичек тоже.
Но дальнейшие поиски не дали никаких результатов. Пуаро рыскал глазами по купе. Казалось, от его пристального взгляда ничто не ускользает. Вдруг он вскрикнул, нагнулся и поднял с полу клочок тончайшего батиста с вышитой в углу буквой Н.
— Женский носовой платок, — сказал доктор. — Наш друг начальник поезда оказался прав. Тут замешана женщина.
