Автобиография легендарного философа Пола К. Фейерабенда (1910-98) — это рассказ о его жизни, интеллектуальных увлечениях и приключениях в мире академической философии, а также далеко за его пределами. Фейерабенд — знаковый философ XX века, один из возможных прототипов доктора Хауса, великий читатель и непримиримый скептик, прославившийся на весь мир своей радикальной риторикой в отношении рационализма и даже снискавший неформальный титул «злейшего врага науки». В разные периоды своей карьеры Фейерабенд защищал астрологию, традиционную китайскую медицину и другие неортодоксальные дисциплины, сохраняя установку на свободное познание и методологический плюрализм. Философское наследие Фейерабенда особенно актуально сейчас, в эпоху постправды.
Настоящее издание опубликовано с разрешения наследников Пола К. Фейерабенда.
Издательство выражает признательность за помощь в подготовке книги Бригитте Паракенингс (Философский архив университета Констанц), Сергею Гуревичу и Ксении Косенковой.
Несколько лет тому назад я заинтересовался моими предками и ранними годами моей жизни. Непосредственным поводом, подтолкнувшим меня к этому, стало 50-летие объединения Австрии и Германии. Я наблюдал эти события из Швейцарии, где в то время преподавал. Тогда австрийцы приветствовали Гитлера с необычайным воодушевлением. Теперь до моего слуха доносились суровые порицания и громовые воззвания к человечности. Не все они были неискренними, и в то же время звучали они пустовато. Я решил, что это потому, что все говорится слишком общо, и подумал, что рассказ от первого лица, возможно, станет лучшим способом взглянуть на историю. К тому же и мне самому стало довольно любопытно. После четырех десятилетий преподавания в англо-американских университетах я почти позабыл свою жизнь в Третьем Рейхе — сначала были студенческие годы, за ними последовала военная служба во Франции, Югославии, России и Польше. Теперь даже мои родители стали для меня чужими. Кто были эти люди, которые вырастили меня, обучили какому-то языку, сделали меня тем нервным оптимистом, которым я по-прежнему остаюсь, и которые все еще иногда вторгаются в мои сны? И как вышло, что я стал своего рода интеллектуалом, даже профессором, с регулярным заработком, репутацией пройдохи и чудесной женой?
Не так-то просто ответить на все эти вопросы. Я никогда не вел дневника; я не хранил писем, даже если это были письма от нобелевских лауреатов; я даже выбросил семейный альбом, чтобы освободить место для книг, которые в тот момент считал более важными. Единственные бумаги, которые уцелели, скорее случайно, чем от большого желания их сохранить, — это свидетельства о рождении, бракосочетании и смерти моих родителей, а также дедов с бабками и отдельных прадедов и прабабок. Мой отец собрал все эти документы в 1939 году, когда австрийские гражданские чиновники должны были подтвердить свое арийское происхождение. Начав с тех документов, которые у нас уже были, он начал писать запросы в церковные приходы, использовал их ответы для дальнейших запросов и так проработал историю в глубину до тех времен, о которых уже не осталось никаких сведений. Кроме того, у меня есть официальные документы о военной службе моего отца, мои школьные аттестаты, административные бумаги, касающиеся моей службы в немецкой армии (Soldbuch), а также записная книжка с лекциями, которые я читал в 1944 году. Наводя порядок в своем гардеробе перед отъездом в Италию в 1989 году, я откопал еще кое-что. Это были письма, карманные календари, счета, номера телефонов, фотографии и документы, о существовании которых я совсем позабыл.
