По мечу потекла кровь. Там не было ничего, чтобы вытереть его, кроме угла плаща Вероник. Я провела лезвием по ткани, сунула его в пустые ножны и привязала бархатный мешочек к поясу.
Подошла к книге врат, мои пальцы дрожали. Кровь капала с рукава и падала на страницы. Я перевернула все страницы, оставляя на каждой кровавые отпечатки, чтобы никто не догадался, что я прыгнула в Бостонский Атенеум.
Когда приземлилась, в библиотеке было тихо. Ее узнаваемость была приветливой… как возвращение домой. Я с трудом спустилась по лестнице, мои раны заставляли вздрагивать при каждом тяжелом шаге. На стойке регистрации был телефон, и я воспользовалась им, чтобы набрать номер бабушки Кернс. Пять гудков, и я уже собиралась повесить трубку, когда кто-то ответил.
— Алло? — в трубке раздался девичий голос.
— Кэти… Кэти Кернс. — Мой голос звучал хрипло. Я судорожно сглотнула. — Она там?
— Нет. Кто это?
Я узнала этот голос.
— Эмили?
Услышав ее, я вспомнила, как Арик порвал со мной, чтобы пойти с ней на свидание. Она использовала чары, став его кукловодом, дергая за ниточки, чтобы заставить парня делать то, чего он никогда бы не сделал, если бы не ее коварные планы.
— Джиа, это ты?
Наны там не было. Мне нужна была помощь. Ей придется это сделать.
— Я ранена. Ты можешь приехать и забрать меня? — Я хотела лечь, закрыть глаза и притвориться, что этой ночи не было.
— Ты ранена? — сказала Эмили с паникой в голосе. — О боже, насколько все плохо?
— Со мной все будет в порядке. Просто приезжай сейчас.
— Где ты?
— В Атенеуме. Встретимся на кладбище.
— Сейчас буду. — Она повесила трубку, и я тоже.
По крайней мере, заколдованная карточка-ключ, которую дал мне Арик, отперла дверь библиотеки с первой попытки. Остаток ночи прошел ужасно неудачно, и эта маленькая штучка дала мне надежду. Я выскользнула наружу и заковыляла на улицу, потом по Бикон-стрит в Тремонт. Путь до кладбища был не очень долгим, но, учитывая все мои раны, это было довольно трудно. Бархатный мешочек с Чиаве становился все тяжелее по мере того, как я слабела. Веревка, обвязанная вокруг моего запястья, впилась в кожу. Я подождала, пока мимо пройдет пожилая пара с померанским шпицем, прежде чем отпереть ворота и войти на кладбище.
Ослабевшая и усталая, я спряталась за одной из каменных колонн сводчатого входа. Могильные плиты были безмолвными бетонными телами, выстроившимися в ряд в земле и окутанными темнотой, некоторые из них, казалось, печально прислонились к другим.
Прислонившись спиной к стене, я соскользнула вниз и села на землю. Закрыла глаза, просто желая уснуть. Может быть, когда проснусь, этот кошмар окажется сном, и боль исчезнет.
Не спи.
Я заставила себя подняться на ноги. Если буду стоять, то не смогу заснуть.
Почти сорок минут спустя к тротуару подъехала маленькая белая машина и остановилась. Пассажирское окно с жужжанием и скрежетом открылось.
— Джиа, — позвала Эмили чуть громче шепота.
Я вытащила свое избитое тело из-за ворот и заковыляла к машине. Каждая частичка меня болела, когда я устроилась на пассажирском сиденье.
— Ты плохо выглядишь. — Она включила двигатель и понеслась. — Что случилось?
Мир закружился, и мой желудок скрутило.
— Вероник. Она напала на меня.
— О, нет, — сказала она. — Когда-нибудь я убью ее, клянусь.
— Слишком поздно. Она мертва… — я замолчала, когда темнота сомкнулась вокруг меня.
***
Что-то холодное и влажное скользнуло по моему лбу, и, открыв глаза, увидела Эмили, смотрящую на меня сверху вниз. Я попыталась сесть, но она мягко толкнула меня обратно. Я узнала старинный комод и скрипучую двуспальную кровать. Они были из комнаты для гостей бабушки, но я находилась не в номере в Мишн-Хиллз. Окна были другими и не с той стороны.
Темные волосы Эмили были зачесаны назад, она одарила меня хмурым взглядом, наморщив лоб.
— Не вставай, — сказала она. — У меня есть мазь Наны, которая вылечит твои раны.
— Где она? — Мой голос звучал так, словно я проглотила горсть гравия. Я приподнялась на подушках, чтобы сесть.
Эмили схватила стакан воды с ночного столика.
— В Сиэтле. Она пытается улететь домой. Ты должна лежать и отдыхать. Ты в полном беспорядке, и у тебя высокая температура.
— Это не ее дом. Она переехала?
— Да, — сказала Эмили, протягивая мне стакан. — Они отправили нас в укрытие ради безопасности. Мы на Ямайка-Плейнс. Это довольно крутое место.
— У Наны такой же номер телефона. Кто-нибудь может выследить тебя здесь.
— Она не хотела менять номер на случай, если ты позвонишь. Она поставила на линию перенаправление. Никто не может проследить ее до этого дома.
— Ты сказала, что они отправили вас в укрытие. Кто они?
Ее бровь слегка приподнялась, когда она обеспокоенно посмотрела на меня.
— Охранники Асила, конечно. Почему ты спрашиваешь?
Может, они тоже знают, где находятся папа и Афтон? Я месяцами пряталась от всех, кроме дяди Филипа. Вероник сказала, что узнала о моем местонахождении от шпиона. Мысль о том, что в Асиле знают, где находятся мои родные и друзья, тревожно засела у меня в голове.
— Ничего, — ответила я. — Я просто не в себе. Как долго я спала?
— Около трех дней.
