В снегу по колено брели они по Баренцбургу в поисках укрытия. Они обходили дом за домом. Некоторые были совсем непригодны для жизни: снесена крыша, выбиты окна или внутри всё выгорело при пожаре. Другие были так хорошо забаррикадированы, что им не удавалось открыть ни дверь, ни окна. В конце концов они обосновались в постройке, которая раньше служила больницей. Разломав кое-что из мебели, затопили печи, раздели тех, кто промок насквозь и переохладился, упав в ледяной пролом, оказали помощь тяжелораненым. Экспедиционный врач оказался в числе выживших. Его инструменты пошли на дно вместе с «Исбьёрном», но в больнице он нашёл кое-какие инструменты и лекарства. В первые двое суток он не сомкнул глаз.
Провели перекличку. Четырнадцать человек утонуло вместе с кораблями, пятнадцатого подстрелили на льду, и он умер в первую же ночь. К счастью, у них были еда, спальники и одежда. Удалось спасти один из пулемётов. Радиостанции не было, зато была лампа Олдиса – сигнальный фонарь, с помощью которого можно было передавать сигналы морзянкой. И в домах Баренцбурга нашлось много пригодных к использованию вещей. Из больницы они решили сделать штаб-квартиру.
Первую ночь он провёл в бывшей палате вместе с десятком шахтёров. Свои вещмешок и сумку он задвинул под одну из кроватей у окна. Если подумать обо всех вещах, что погибли вместе с кораблями, и о тех, что остались на льду, изрешечённые пулями, то сохранение его имущества в целости было настоящим чудом.
Он смертельно устал, но сон всё не шёл. Он лежал и вспоминал, как Харальд Ольдерволл держал его за плечо, когда он по льду тащил на себе Эйлифа. Биргер Олуфсен, старший брат Тура, остался на борту «Исбьёрна». Не было среди выживших и Джорджа Фрея. Эверетт спасся.
Ему бы надо было испытывать облегчение, но облегчения не было.
Белый медведь спал, привалившись к волнообразному снежному наносу, одному из многих вылепленных ветром на просторной прибрежной равнине. Если бы снег не сверкал на солнце так ослепительно, они бы увидели его издалека. А так они наткнулись на него неожиданно, затормозив в каких-нибудь десятках метров от зверя. Медведь поднял голову и втянул носом воздух.
Это был молодой и красивый самец с чистым белым мехом. На лапах и под мордой кое-где краснели пятна крови. Он явно удачно поохотился на ледовом поле, где незадолго до этого разродилась нерпа. Наевшись до отвала, он оставил объедки песцам и морским птицам, а сам выбрался на берег, чтобы вздремнуть на солнышке.
Командир-англичанин дал знак медленно отступить на несколько шагов. Медведь их увидел и стал неторопливо подниматься. Он начал с задних лап. Немного постоял в смешной, почти детской позе – зад поднят, а передние лапы вытянуты вперёд. Глаза он снова закрыл.
– Совсем как собака, – шепнул Один Эриксен, который просто не умел молчать. – Можно подумать, что он ручной.
– А ну цыц! – шикнул на него Эверетт, медленно снимая с плеча винтовку.
– Вы ведь не будете в него стрелять? – снова подал голос Один. – Он ведь нам ничего не сделал. Расслабьтесь, может быть, он пойдёт своей дорогой.
– Не говоря уже о том, что подумают люди, если услышат выстрел. Что, если там, выше по склону, немцы? Мы даже этого приятеля не сразу заметили, так что их солдаты могут быть прямо за следующим сугробом и решить, что мы стреляем по ним, – негромко сказал Ларсен.
Тем временем медведь встал на все четыре лапы и медленно поворачивался то в одну сторону, то в другую, не переставая принюхиваться высоко задранным носом. Он почти развернулся к ним спиной и, похоже, принял решение убраться подальше от этих странных, сладко пахнущих созданий. Он был сыт, поэтому они его не интересовали.
И тут Эверетт выстрелил. Медведь осел на заднюю лапу, на бедре проступило красное пятно.
– Нет, ну видали вы второго такого чёртова идиота? – крикнул Якоб Кремер, сбрасывая сумку и спешно доставая из неё свою винтовку. Он говорил по-норвежски, но по его лицу всё было понятно и без слов.
Эверетт, внезапно до смерти перепугавшийся, стоял и перезаряжал винтовку. Медведь крутился волчком, его чёрные глаза сверкали, через два прыжка он был прямо перед ними. Выстрелы Кремера и Харальда Ольдерволла грохнули одновременно. Одна пуля вошла в голову, другая – в середину груди. Медведь не остановился. Ларсен стоял чуть позади, но рванулся вперёд, схватил Эверетта сзади и оттащил его в безопасное место, буквально на миллиметр опередив медведя.
Несколько минут спустя всё было кончено. Рвущийся в драку медведь перепачкал снег на несколько метров вокруг, всё это время он не сводил чёрных глаз с англичанина.
– Ух, и что теперь будем делать? – спросил по-английски Харальд. Он совладал с собой и бросил бормотать норвежские проклятия.
Эверетт поднялся, осторожно подошёл к медведю и слегка пошевелил его ногой.
– Будь я на вашем месте, я бы этого делать не стал. – Якоб Кремер сплюнул в снег.
