Процентщик Вязников арендовал помещение на первом этаже трехэтажного кирпичного дома. Ночью лавку охранял сторож Вавила. Он и поднял тревогу, когда, явившись, как обычно, в шесть вечера, обнаружил ее запертой. Однако сперва отправился не в полицию, а к Вязникову домой: вдруг хозяин занемог и ушел пораньше? Но застал там лишь его супругу. Мария Поликарповна, выслушав Вавилу, встревожилась: Семен Романович человеком слыл четким, во всем соблюдавшим порядок, а сегодня и на обед в час дня не явился, и из лавки, сторожа не дождавшись, ушел. Не приключилось ли чего? Но предложение Вавилы срезать амбарный замок Мария Поликарповна поначалу отвергла, подумала: поведению мужа найдется разумное объяснение? Решила подождать хотя бы пару часиков, надеясь, что супруг вернется. Однако, когда пробило восемь, а Сергей Романович так и не объявился, пошла к околоточному.
Окоченевшего Вязникова нашли в подсобном помещении около насыпного[13] сейфа. Преступник ударил его сзади тяжелым предметом – полицейский врач предположил, что то был металлический лом. Смерть наступила давно, возможно, что утром. Заклады из витрин преступника, можно сказать, не заинтересовали, только одну из них он разбил.
– Что тут хранилось? – спросил Крутилин у сторожа.
Задавать вопросы вдове было бессмысленно: она рыдала. Брат Марии Поликарповны Петр тщетно пытался ее успокоить.
– Всякая дребедень: цепочки серебряные, кольца без камней, – припомнил Вавила.
– Гроссбух где?
– В столе, в первом ящике.
Крутилин подошел, подергал. Оказалось, что не заперт. Однако сверху обнаружил не гроссбух, а книгу в коленкоровом переплете.
– «Преступление и наказание», – прочел вслух название Крутилин.
– А что? Весьма символично, – прокомментировал находку Яблочков.
– Что символично? – не понял Крутилин.
– В данном романе описывается убийство старухи-процентщицы.
– И кто убийца? Опять обезьяна?
– Нет, студент, по фамилии Раскольников. Вообразил себя новым Наполеоном, способным вершить судьбы, карать и миловать. Задался вопросом: тварь ли он дрожащая или право имеет?
– Хватит болтать, садись, изучай. – Крутилин нашел-таки в ящике гроссбух и бросил на стол. – Выясни, кому принадлежат заклады из разбитой витрины. А я покамест дворника допрошу.
Повелителя лопаты только что вытащили из постели. Высокий курносый детина с длинными рыжими волосами и бородой следствию ничем не помог.
– Дел зимой столько, что высморкаться некогда: снег сгреби, потом растопи, по квартирам воду оттаскай. Опять же дрова: разгрузи, наколи, разнеси. А еще мостовая, туды ее ети: что ни лошадь, то куча. Ежели убрать не успеешь, от его благородия, – дворник скосился на околоточного, – сразу в рыло.
– Вязникова сегодня видел?
– Может, видел. А может, то не сегодня, а вчерась.
Яблочков кашлянул. Крутилин повернулся к нему.
– Надо в окрестных домах поспрашивать, – подкинул идейку Арсений Иванович. – Судя по гроссбуху, все клиенты Вязникова живут неподалеку. Вдруг кто сегодня заходил в лавку?..
Крутилин поглядел на часы:
– Полдвенадцатого, спят давно. Завтра с самого утра агентов к ним направишь.
Супруга покойного, до того плакавшая, сорвалась вдруг с места и бросилась на пол к телу.
– Бога ради, уведите вдову, – распорядился Крутилин.
Шурин покойного, коренастый мужичок лет сорока, поднялся со скамьи:
– Не можно, ваше высокоблагородие, никак не можно. В сейфе ценностей на многие тысячи, да и в витринах немало. Нельзя Маше уходить. Ей за эти вещи ответ держать.
– Ключ от сейфа нашли? – спросил Крутилин околоточного.
– Никак нет, ваше высокоблагородие.
– Убийца ключи унес, – предположил Вавила. – У Семена Романыча все они на одной связке, и от сейфа, и от витрин, и от наружного замка. Раз убийца замок снаружи запер, и все остальные ключи у него.
– Дубликаты имеются? – Иван Дмитриевич посмотрел на вдову.
Мария Поликарповна всхлипнула, ее брат покачал головой:
– Семен никому не доверял. Ключи имел в одном экземпляре, связку всегда держал при себе.
Крутилин тоже никому не доверял, поэтому подошел к трупу, опустился на корточки и самолично ощупал карманы. И опять посмотрел на Яблочкова.
– Краба? – предположил тот.
Иван Дмитриевич улыбнулся. И полугода не прошло, как Яблочков в сыскном, а понимает начальство с полуслова.
