Захватывающий, почти документальный отчёт о страшных событиях, происходивших на Шпицбергене во время войны, производит сильное впечатление.История начинается в 1941 году, во время немецкой оккупации Норвегии. На самой северной её окраине, в глухом и малонаселённом Сёр-Варангере, за считаные месяцы концентрируются колоссальные военные силы – сотни тысяч немецких и австрийских солдат. Обстановка благоприятствует авантюристам, преступникам, предателям и шпионам всех мастей. Но один честный полицейский ведёт отчаянную и безнадёжную борьбу с хаосом, по мере сил защищая справедливый порядок. В это трудное время ему приходится идти по следу хладнокровного и безжалостного убийцы, которого он так и не сумеет поймать. Преступник ускользнёт на архипелаг Шпицберген. Спустя полвека ветераны войны в Арктике соберутся, чтобы вспомнить свою боевую молодость. Всё указывает на то, что жестокий убийца из прошлого всё это время скрывался и сейчас оказался на встрече боевых товарищей.Собранные много лет назад материалы попадают в руки шпицбергенского полицейского Кнута Фьеля. Удастся ли Фьелю вычислить и разоблачить убийцу?
Published by agreement with Copenhagen
Literary Agency ApS, Copenhagen
На небольшом холме лежали двое и следили за церковью. Был ранний вечер, но луна уже заливала бледным светом пустынный заснеженный пейзаж, населённый тенями. Из снега местами торчали чёрные голые ветви низкорослых деревьев, забравшихся так далеко на север и скорчившихся от нехватки света и питания.
Церковью был простой бревенчатый сруб с узкими щелями-окнами по обеим сторонам двери. Церковь казалась старинной, да такой она на самом деле и была. На крыше располагалась труба, сложенная из нетёсаного камня, а на коньке с краю был прибит высокий косой крест, грубо вырубленный из дерева. Из трубы шёл дым. Прошло не меньше часа с тех пор, как от едва видимой дороги к церкви подошли двое – высокий мужчина с мешком за плечами и маленький мальчик. Вдалеке виднелся припаркованный автомобиль.
Изношенная и грязная военная форма не спасала тех, кто лежал на холме, от холода. Они представляли себе, каково было бы сейчас сидеть там, в деревянном домике, в тёплой комнате, имея тёплую еду и питьё. Но дать о себе знать они не отваживались. Время ещё не пришло. Им можно будет спуститься, когда совсем стемнеет и они убедятся, что больше никто не придёт.
Было самое начало марта, 1941 год. На другой стороне границы, на много миль к югу от промёрзшей русской тундры, через несколько недель разразится великая битва. Погибших будет столько, что трупы останутся лежать на поле боя, меж стволов деревьев в редком еловом лесу, у сожжённых домов и разрушенных церквей. Друзья вскоре станут врагами и перестанут видеть друг в друге людей. Солдаты обеих сторон забудут, ради чего воюют. У них будет одна цель – дожить до следующего дня, и победителей в этой войне не будет.
А ещё дальше на юг уже чертили планы и готовились возводить целые кварталы бараков, домов и бетонных бункеров, которые позже назовут Аушвиц, Заксенхаузен, Дахау и Майданек. На севере же русская военная машина вынесет невыносимое, встретит все направленные на неё удары – и ответит с такой же жестокостью.
Но два человека на холме ничего об этом не знали. Они были дезертирами, хотя сами себя так не называли. В конце концов, они были норвежцы, уроженцы Йёвика. Они сбежали из немецкого снайперского подразделения, действовавшего глубоко в тылу врага и получавшего приказы непосредственно от берлинского штаба. Им назначено было быть элитой, но всё вышло не так. И вот они лежат на холме в Пасвике, одни в пустынном и незнакомом месте, далеко от людей. Они уходили от русских, от финнов, от немцев и норвежцев. Беглецы в рваной одежде, которые вот-вот уснут и никогда больше не проснутся.
Не таким они себе представляли возвращение в Норвегию. Их отец служил в полиции. Оккупанты, которые при ближайшем рассмотрении оказались самыми обычными людьми, гоняющимися за собственной выгодой, быстро завоевали симпатии этого надменного и недалёкого человека. Но его сыновья страдали от всеобщего презрения и мелких издевательств, хотя никто из земляков не отваживался унижать их в открытую.
Оттар был старшим. Он хотел выдвинуться, мечтал сделать карьеру. Не приходилось сомневаться, что немцы рано или поздно покорят всю Европу, поэтому он решил встать на их сторону. А младший брат, Нильс, был тихим и домашним, и ему было всё равно, какой дорогой пойти. Он тянулся за братом. Вот так они и попали в норвежский набор элитных солдат для войск СС, что сулило быстрое продвижение по службе, деньги и почёт. Строй молодых людей, записавшихся добровольцами, чтобы внести свой вклад в борьбу Германии против большевиков, инспектировал сам премьер-министр Видкун Квислинг. Но мама всё равно плакала.
– Тебе обязательно и Нильса с собой брать? – спрашивала мать с мольбой в голосе. – Ему ведь всего семнадцать.
Как всегда. Бедняжка Нильс, мамин любимчик. Для неё он никогда не совершал промахов, ни в чём ни разу не был виноват, никогда. И всё-таки Оттар любил братишку, который был на два года младше. Без Нильса и вербоваться бы не стоило. А уговорить брата на большое приключение было проще простого. Так уж повелось: куда Оттар, туда и он.
Поначалу всё было так, как он и расписывал брату. Путешествие в Осло, встреча с другими добровольцами, торжественная церемония на ипподроме, где присутствовал сам Генрих Гиммлер вместе с премьер-министром и другими шишками из партии «Национальное единство»[1]. И снова дорога – в отборочный лагерь возле австрийского города Грац. Братьев охватило такое возбуждение от приключения, что они не могли толком ни есть, ни спать. Потом был тренировочный лагерь, дух товарищества, дисциплина… Приключение продолжалось.
Но вскоре пришло разочарование. Они думали, что всех норвежских солдат соберут в одном из трёх полков танковой дивизии СС «Викинг», в том, который получил название «Нордланд». Но вместо этого их разбросали кого куда, перемешав с финнами, выходцами из Восточной Европы и прочим разношёрстным сбродом.
