— Нет, хочу побыть с тобой.
Сашенька усмехнулась:
— Значит, продолжай про трупы. И поподробнее, — велела она Прыжову.
— Стрижневу муж сперва пытался задушить, но она сильно сопротивлялась, ей даже удалось вырвать ремень из его рук — о том свидетельствует ободранная в кровь кожа на пальцах жертвы, — продолжил судебный доктор. — И тогда обезумевший от ревности Ванька Стрижнев ударил жену по голове. Но не ломом, нет. Проникающая в теменную кость рана имеет четкую прямоугольную форму: длина около вершка, ширина в его половину, глубина — почти четыре[33].
— Клинок? — предположил Диди.
— Дай дорасскажу, сам все поймешь… В сгустке крови, вытекшей из раны, я разглядел под микроскопом хлопья черного цвета.
Присяжный поверенный задумался: что бы это могло быть? А вот его жена догадалась сразу:
— Сажа?
— Правильно.
— Стрижневу убили кочергой?
— Тебя бы в следователи, — похвалил княгиню судебный медик. — А вот Бражников начал спорить. Мол, если кочергу в санях не нашли, она ни при чем.
— Бражников — лентяй, — со свойственной ей категоричностью заявила княгиня. — Гнать таких из следствия надо.
— Что ты, — возразил князь. — Пусть ленятся на здоровье, пусть ошибаются, да почаще. Нам, адвокатам, сие только на руку.
— Судебным медикам тоже, — поддержал друга Прыжов. — Я предложил Петру Никаноровичу пари, что в доме Стрижневых найду кочергу со следами крови. И выиграл бутылку красного вина.
— Неужели полиция не заметила при обыске испачканную кочергу? — удивилась Сашенька.
— А она не была испачкана, Стрижнев ее вытер. Но моя верная «ищейка» — перекись водорода — кровь «учуяла» сразу.
— Так мы с Бражниковым оказались на месте преступления, — продолжил Прыжов.
— Ах, вот почему опоздал к обеду, — поняла Наталья Ивановна.
— Ну да. Я же объяснил: задержался на службе, — напомнил супруге Прыжов.
— На службе? Думаешь, не знаю, что осмотр места преступления в твои обязанности не входит?
— Я действовал в интересах правосудия. Разве мог допустить, чтобы убийцу двух человек оправдали из-за ошибочного заключения следователя?
— А о маме ты подумал? Из-за твоего опоздания у нее чуть язва не открылась.
— Нет у нее никакой язвы. Сколько раз повторять? — взорвался Прыжов. Пресловутая язва сидела у него в печенках. — Анна Васильевна нарочно ее выдумала, чтобы мы ходили по струнке.
— У матушки боли. Она страдает. А ты бесчувственное существо. Тебе наплевать.
Сашенька с большим удовольствием наблюдала за ссорой новоженов: как она и предполагала, этот брак сразу затрещал по швам. Зря они его заключали.
— Боли пройдут, если Анна Васильевна будет соблюдать диету. Поменьше есть сладкого, соленого, кислого…
— Уже куском хлеба нас попрекаешь? — взвилась Наталья Ивановна.
Дмитрий Данилович попытался обернуть все в шутку:
— Что вы, Наталья Ивановна? Вы неправильно поняли Алексея. Доктора почему-то уверены, что лучше нас знают, как нам питаться. Представьте, он и мне диету прописал.
— Пить поменьше коньяка, — объяснила княгиня, недовольно поглядывая уже на третью после ужина рюмку.
— Давай про это не будем, — отмахнулся от супруги Диди и повернулся к Прыжову. — Так что вы еще нашли у Стрижневых?
— Кроме кочерги, ничего, — признался Алексей: он был расстроен, что семейный раздор вышел наружу. — Разве что…
Он потянулся к саквояжу с медицинскими инструментами, с которым не расставался, даже когда шел в гости, и вытащил из него книгу в дорогой коленкоровой обложке:
