Я хотел сказать: «Тогда какой от вас прок?» — но я только что едва избежал гибели в свой восемнадцатый день рождения, поставив на то, что одиннадцатилетняя девочка умнее всех политических сил при дароменском дворе. Я чувствовал себя милосердным.
— Идите. Просто преподайте королеве астрономию или что-нибудь ещё. Мне сказали, сегодня она пропустила большую часть своих уроков.
Каранетта мгновение медлила, как будто собиралась снова извиниться или начать открывать мне свои секреты. Вместо этого она кивнула и пошла прочь с глазами, полными слёз и душевной муки.
После её ухода я остался один-одинёшенек в зале королевского правосудия. Только сейчас мне пришло в голову, как невероятно глупо я себя вёл. Я был измучен, избит, весь в синяках, на незнакомой мне территории, без союзников и без плана — и только что объявил о своих намерениях убить двух человек, до последних мгновений достаточно могущественных, чтобы держать под контролем королеву Дарома. И здесь даже не было Рейчиса, чтобы это оценить.
Я посмотрел на стол, который мы слегка поцарапали во время нашей карточной игры. Кто-то оставил на нём мои наручники. Напоминание? Угроза? Что ж, не первая и не последняя.
Я взял наручники и сунул в карман куртки. Может, удастся найти того, кто сможет разрезать цепь, и я буду носить их как браслеты. Они оказались удивительно удобными.
У изгоя есть всего один способ прожить дольше, чем первые несколько лет в бегах: встать на честный путь. Это не так уж трудно — всегда есть какой-нибудь доведённый до отчаяния город или богатый покровитель, которые пожелают заплатить за услуги тому, кто может обстряпывать грязные делишки быстро и тихо. Однако спустя некоторое время все мелочи цивилизации, без которых ты привык обходиться, начинают беспокоить, как зуд. И тогда просто вопрос времени, когда ты совершишь что-нибудь глупое — то, что напомнит людям, почему им вообще не нравятся изгои.
Мне выделили симпатичную комнату на том же этаже, где находились королевские покои — полагаю, скорее из обычной любезности, чем потому, что я был там кому-то нужен.
Харрекс и Парсус ожидали меня у двери. Видимо, им поручили отдать мне мои футляры с порошком, колоду метательных карт, монеты кастрадази и даже пару длинных ножей, которые я забрал у Меррела из Бетриана. Я с лёгкой усмешкой жестом велел отдать мне порошки.
— А теперь послушайте, Келлен… Я имею в виду — наставник в картах… — начал Харрекс.
— Вы можете звать меня Келленом, — сказал я, — мы ведь старые друзья.
— Да ладно, у нас не было выбора. Мы должны были доставить вас сюда и…
Я взял футляры и прицепил к поясу справа и слева. Харрекс и Парсус невольно сделали шаг назад.
— Расслабьтесь, господа, — сказал я. — Мы в расчёте.
— В самом деле?
— Если бы вы захотели, вы могли бы обойтись со мной намного хуже. Я знаю, вам полагалось похваляться своей крутизной. Но в дороге вы делали всё, как положено, и хорошо обращались с белкокотом, учитывая все обстоятельства. Если его не ранили с тех пор, как я видел его в последний раз, всё в порядке.
Я повернул ручку и начал открывать дверь.
— Подождите! — закричал Харрекс.
Что-то маленькое и мохнатое врезалось в меня с силой торнадо, ломающего сухое дерево. Я опрокинулся на спину, без надежды, машинально потянувшись к футлярам с порошками. Ударился головой о мраморный пол и увидел все звёзды.
— Келлен!
Я открыл глаза, чтобы лицезреть зубы, мех и глазки-бусинки.
— Проклятие, Рейчис, на чьей ты стороне?
Маленький засранец улыбнулся застенчивой кривой улыбкой. Для него такое выражение морды было ближе всего к извинению.
— Меня тут заперли. Я готовился сбежать.
Харрекс протянул мне руку.
— Я пытался вас предупредить, — сказал он.
Рейчис чуть не откусил ему руку.
— Эй, парнишка, разве мы плохо с тобой обращались? Ты не дал нам выбора с тем арбалетом. Но мы хорошо тебя подлатали, давали тебе лакомства и всё такое, разве не так?
— Да, — просвистел Рейчис. — А потом ты, козёл, запер меня в клетке, как какого-то ручного кролика!
— Что он говорит? — спросил Харрекс.
Я спихнул с себя Рейчиса и встал.
— Он говорит, что ему жаль, и он обещает больше так не де… Ой! Проклятие, Рейчис! — выругался я, потирая руку.
Харрекс покачал головой, и они вместе с Парсусом зашагали обратно по коридору.
— У парнишки есть характер, это уж точно!
«Ты даже понятия не имеешь, какой».
— Хорошо, — сказал я. Рука всё ещё болела. — Как тут с удобствами?
Рейчис прыгнул внутрь и устроил мне экскурсию.
