— Тебе что-нибудь нужно? — спросил меня маршал Парсус, заставив свою лошадь пойти рядом с моей.
— Хотелось бы ключ от этих наручников.
Слегка озадаченное выражение его простого веснушчатого лица говорило как о его искреннем характере, так и о полном отсутствии чувства юмора.
— Я скорее думал о еде и питье, — сказал он.
Дароменские маршалы искренне гордятся своей заботой о том, чтобы их пленники добирались до виселицы в полном здравии. Однако мысль о еде лишь вызвала у меня новый приступ тошноты.
— Только воды, спасибо.
Он вытащил кожаную флягу и поднёс её к моим губам. Мне пришлось повернуть голову, чтобы поймать ртом струю, и маршал ясно увидел метки Чёрной Тени вокруг моего левого глаза.
— Эти штуки как-то тебя беспокоят? — спросил он, поднося флягу чуть ближе к моим губам.
Я слегка прополоскал рот, прежде чем проглотить воду.
— Они становятся холодными, когда на них светит солнце. Но кроме этого — нет, не очень.
— С виду забавная вещь. — Он поводил пальцем в воздухе в нескольких дюймах от моего лица. — Вроде как три кольца, заплетённые виноградными лозами.
— Я слыхал описания и похуже.
По большей части связанные с частями человеческого тела.
Парсус оглянулся на Рейчиса, который в тот момент ворковал — в самом деле ворковал, как проклятый голубь, выманивая новое угощение у маршала Харрекса.
— У твоего питомца тоже метки вокруг глаза. Они?…
Он дал вопросу повиснуть в воздухе.
Шесть месяцев назад Рейчиса заразила Чёрной Тенью девушка, которая думала, что делает мне одолжение. Полагаю, это и вправду было одолжением, поскольку восстановило узы между мной и белкокотом. С другой стороны, я почти не сомневался, что однажды маленькое чудовище превратится в неудержимого демона и убьёт половину населения континента в яростных поисках печенья.
— У него просто уродливая родинка, — солгал я, а потом добавил громче — так, чтобы Рейчис меня услышал: — Это из-за того, что он был самым маленьким в помёте.
Белкокот будто остался равнодушен к такому неуважению.
— И это говорит самый хилый маг в целом клане.
Парсус придвинул палец чуть ближе к моему лицу.
— Ты не возражаешь, если я?…
— В общем, нет, — ответил я.
Он замер.
— Ты никогда не думал о том, чтобы потратить немного денег и показать это… ну… доктору, ведьме-шептунье или ещё кому-нибудь?
Рейчис фыркнул.
— Он думал об этом каждый день за последние два года и потратил на это каждую монету, какую заработал.
Парсус посмотрел на меня.
— Что он сказал?
Я пожал плечами.
— Откуда мне знать? Он просто тупое животное. Наверное, увидел птицу и испугался.
— Я бы сказал, что глупое животное — то, которое привязано к лошади, — заметил Рейчис.
Маршал внимательней ко мне пригляделся.
— Знаешь, они не столько чёрные, сколько… Ну, я не могу правильно описать. В столице королевы есть прекрасные доктора. Я видел, как один вылечил человека, кожа которого была в худшем состоянии, чем твоя. Может, он сумеет помочь.
Я улыбнулся.
— А он вылечит вывихнутую шею человека после того, как с неё снимут петлю?
— А, да, прости.
— Парсус, не досаждай мальчику! — крикнул Харрекс. — Просто дай ему воды и оставь его в покое.
— Прекрасно! — крикнул в ответ Парсус, потом сказал мне: — Твои руки, похоже, слегка обожжены, парень. Хочешь, я полью на них воду и немного ополосну?
— Не беспокойтесь, — ответил я, сжав кулаки.
Я не просто упрямился — у меня была очень веская причина желать, чтобы мои руки не ополаскивали.
— Ну, как хочешь, — ответил Парсус. Он кивнул на длинную, пыльную дорогу впереди, которая прорезала горы, высящиеся слева и справа от нас. — Но до столицы ещё два дня.
Потом он снова принялся спорить с Харрексом, чья очередь играть с белкокотом.
Я попытался шевельнуть плечом, в котором устроил временное обиталище нож Меррела. Маршалы меня перевязали, но плечо всё ещё горело. Вонь рвоты и собственное вонючее дыхание атаковали мои ноздри, а в ушах стояло благодарное воркование самого злобного существа в мире.
— Белкокоты даже не издают таких звуков, знаешь ли, — сказал я.
— Что? — спросил Харрекс.
— Ничего.
Я слегка приподнял голову и посмотрел на небо. Солнце начало опускаться к горизонту. Маршалы разобьют лагерь на ночь, и это хорошо, поскольку мой план спасения основывался на том, что меня не будет невыносимо тошнить. План не был блестящим и зависел от того, чтобы на время убедить их, что я куда более сильный маг, чем кажусь. А это означало дьявольски обжечь руки — идея не из лучших, поскольку единственная магия, в которой я по-настоящему хорош, требует быстрых и уверенных пальцев. Тем не менее я почти не сомневался, что у меня всё получится, лишь бы ничего…
— Налётчики! — закричал Парсус.
Я так быстро попытался повернуть голову, что упал бы с лошади, если бы не был к ней привязан.
— Будь всё проклято, — сказал Харрекс. — Сколько их и как далеко?
Я видел Парсуса краешком глаза. Сквозь опоясанную медью подзорную трубу он пристально смотрел в сторону приграничных гор.
— Я насчитал семь. И, сдаётся, по меньшей мере в полумиле отсюда.
Старший маршал крякнул.
