Взрыв красного и чёрного пламени обуглил покрытую снегом землю, добавив к улыбке выжженный глаз.
— Хе, — захихикал Рейчис. — Это круто.
— Нет, господа, — дружелюбно обратился я к Фе-тристу и его брату. — Не сомневаюсь, ваша магия намного сильнее моей.
Мои руки уже вернулись в футляры с порошком.
— Просто я немного быстрее, вот и всё.
— Хватит, — сказал Фе-тан.
Он кивнул в сторону толпы аристократов и солдат, которые начали обращать внимание на наш разговор.
— Не перед варварами. Ша-маат не будет этому рада.
Он вытащил из кармана носовой платок и протянул его Фе-тристу. Затем повернулся ко мне.
— Тебя вызывает дипломат в Дароменской империи, посланник Верховного мага джен-теп. Ты придёшь?
— Конечно, — ответил я. — У меня всегда найдётся время, чтобы повидаться с сестрой.
Фе-тан сказал Фе-тристу:
— Ты будешь ждать здесь, на холоде, с варварами. Возможно, научишься у них хорошим манерам.
Я посмотрел на Рейчиса.
— Останься здесь и составь ему компанию.
Рейчис ухмыльнулся. Фе-трист — нет.
Ша-маат ждала нас в одном из меньших парусиновых шатров — хотя и не менее претенциозном — поставленном примерно в сотне ярдов от королевского. Войдя, я увидел сестру у резного деревянного стола: она наполняла два бокала на длинных ножках чем-то, что могло быть вином, а могло быть и ядом. Её голубое с золотом парчовое платье претендовало на то, чтобы описать его, как «великолепное».
Я приготовился вести себя вежливо. В конце концов, это была моя сестра. Но что-то в её манерах, в том, как она сбросила своё старое «я» всё, до последнего лоскутка, в пользу чего-то более… Я не смог найти подходящего слова, поэтому спросил:
— У тебя есть причины одеваться, как низкопробная девица для особых услуг в самом паршивом салуне, дорогая сестра?
Лицо Фе-тана из бледного сделалось пепельным. Шелла («Нет, теперь она Ша-маат, не забывай») просто улыбнулась.
— Милый брат, выпьешь со мной вина?
— Спасибо, я — пас. Мне предстоит долгая поездка обратно в Саррикс, а у меня обычно начинается расстройство желудка, когда мне что-то подсыпают в вино.
Рот Фе-тана искривился, что ему отнюдь не шло. Его пальцы дёргались.
— Ты посмел обвинить…
— О, не расстраивайся, верный Фе-тан, — сказала Ша-маат. — Такие уж манеры у моего дорогого брата.
Из-за странно чувственного тона, которым она говорила с Фе-таном, из-за её недавно приобретённой королевской осанки было трудно находиться с ней рядом.
«Предки. Она превратилась в какую-то извращённую версию нашего отца».
— Да, — сказал я. — Мы все…
Она перебила:
— Видишь ли, так Келлен выживает во враждебном ему мире: он заставляет своих противников потерять самообладание в отчаянной надежде получить некоторое преимущество.
Сестра протянула руку и прижала к моей щеке. Один из её пальцев слегка коснулся места за ухом рядом с верхней челюстью. Мягкость и неожиданная близость заставили меня тревожно содрогнуться.
— На самом деле он полностью предсказуем.
Фе-тан кивнул.
— Тогда я пойду, каррева.
Он повернулся и оставил нас в шатре вдвоём.
— Каррева? — спросил я.
Ша-маат убрала руку и улыбнулась.
— Разве не чудесно? Вчера отец прислал мне весточку.
— Наверное, чудесно. Но что хорошего в том, чтобы стать наследницей трона джен-теп, если нет настоящего трона джен-теп, который можно унаследовать?
— О, не пытайся украсть у меня радость, брат. Однажды наш народ снова станет сильным, и, когда этот день придёт, у меня будет дворец, меня будут окружать слуги, готовые выполнить любое моё желание.
Она взяла бокал вина со столика в центре шатра и отхлебнула глоток.
— Разве ты не можешь за меня порадоваться?
— Ну, у тебя уже есть шатёр на краю тундры и два идиота, готовые броситься ради тебя на нож, поэтому в любом случае начало положено.
Она наклонилась и поцеловала меня в щёку.
— Видишь? Разве это было так сложно?
Сестра демонстративно огляделась.
— А где твой питомец? Надеюсь, с ним не случилось ничего плохого?
— Рейчис занят размышлениями.
— И о чём может размышлять грязный некхек?
— Обойдёшься ли ты всего одним идиотом, исполняющим каждый твой каприз.
Она рассмеялась. Интересно, что бы подумал Фе-трист о том, как мало она беспокоится о его здоровье и жизни.
— А ты о чём размышляешь, милый брат?
— Я? Мне интересно, во что, проклятие, ты позволила превратить себя Ке-хеопсу, Шелла.
На этот раз я намеренно назвал её прежним именем. Может, оно пробьёт новую блестящую скорлупу, которой она себя окружила.
— Что ты здесь делаешь?
Она поставила бокал и показала туда, где солнечные лучи отбрасывали длинную тень на полог её шатра.
— Как и все, кто вращается вокруг маленькой королевы, я внимательно слежу за временем и гадаю, как скоро тьма опустится на её правление.
— Так вот почему ты меня вызвала, Ша-маат? Чтобы сказать, что время пришло?
— Нет, — ответила она, беря мою руку и целуя её. — Я вызвала тебя, чтобы поздравить. Отец будет очень доволен тем, чего ты добился.
Я отдёрнул руку.
— Чем? Я не выполнил ни одной твоей просьбы и не собираюсь выполнять.
