– Слушай внимательно. Это принесли ужин. Тебе. Мой – пришел сам. Не вздумай кричать или что-то подобное. Это бесполезно. В лучшем случае, повторю, фокус, как ты это называешь, с тем мужиком. В худшем, придется убить. Лишних смертей не хочу. Правила те же. Закон запрещает следить в чужих мирах. Но если ты не оставишь мне выбора, я сделаю это, не задумываясь. Понятно объяснил?
Николас говорил так спокойно, будто погоду обсуждает. Не было даже угрозы. Обычная констатация факта. Молча кивнула головой. А про себя подумала, хрен тебе. Убить кого-то не дам. Но и сидеть, сложа руки, не буду.
– Иди в спальню.
Я послушно попятилась, пока не уткнулась в кровать, на которую благополучно плюхнулась задом.
Похититель невинных, тут, конечно, загнула, но звучит красиво, девиц, повернулся к двери, а потом нажал ручку вниз, открывая створку.
– Добрый вечер. Вы заказывали ужин.
Это была девушка. Лет двадцати пяти, одетая в специальную униформу. В руках она держала поднос, на котором стояли две тарелки, накрытые крышками. Круто для подобного места, ничего не скажешь.
Николас посторонился, пропуская сотрудницу отеля, которая не подозревала подвоха и спокойно прошла внутрь.
– Поставьте вон туда.
Он кивнул в сторону небольшого столика, расположенного сбоку от кровати. Девушка улыбнулась мне достаточно приветливо, а потом приблизилась, хотя я, смотрела на нее так выразительно, мне кажется, только дурак не понял бы намека.
– Спасибо, идите. Дальше мы сами…
– Нет. – Николас перебил мою речь, не дав договорить. – Буквально минуту.
В мгновение ока он вдруг очутился за спиной официантки. Я моргнула, зажмурилась, а потом снова открыла глаза. Чертов фокусник. Как он это делает?
– Ты очень вкусная… – Рукой осторожно убрал ее волосы со спины, перекидывая их вперёд.
Девушка замерла, не двигаясь. Поднос начал медленно наклоняться. Я еле успела подхватить его и вынуть из ослабевших женских рук.
– Это будет не больно. Даже – приятно.
А в следующую секунду я натурально заорала. Это, если что, была естественная реакция организма. Николас слегка поднял голову вверх, будто ему давит воротник, его лицо исказила гримаса, а верхняя губа поднялась вверх. Оно и понятно. Из-под нее показались два клыка, которых точно не было до этого мгновения. Мужчина тихо рыкнул, а потом вонзил зубы в шею официантки. Твою мать! Я вскочила на ноги, уронив поднос. Тарелки упали, все рассыпалось. Однако, эта парочка даже не пошевелилась. Девушка откинула голову назад, подстраиваясь под удобство того, кто в полном смысле этого слова, пил ее кровь. Причем, она выглядела так, будто вот-вот ее накроет оргазм, отвечаю. Даже немного постанывала, закатив глаза.
Вот только в этот момент мне стало страшно. Реально страшно. От того, что я тоже сошла с ума. Потому что все происходящее не может быть настоящим. Никак.
Николас с неохотой оторвался от официантки, провел языком по тому месту, где виднелись две кровоточащие ранки и они затянулись. Пропали. Вообще. Кожа была совершенно чистой теперь. Он взял девушку за плечи, повернул к себе лицом и посмотрел ей в глаза.
– Ты принесла ужин, а потом ушла. Ничего не было.
– Я принесла ужин, а потом ушла. Ничего не было… – Ее голос звучал так же, как голос дальнобойщика, когда мой похититель велел идти ему своей дорогой. Неживой, немного сонный.
– Уходи. – Велел Николас и отошёл в сторону.
Официантка, словно кукла, на не гнущихся ногах, подошла к двери, открыла ее и покинула номер.
– Мандец… – Сказала я и тоже покинула номер. Образно выражаясь. Меня накрыла спасительная темнота обморока.
Детство. Задний двор нашего дома. Мне около пяти лет. В тот год отец продал квартиру и мы переехали в пригород. Он объяснил такое решение желанием воспитывать ребенка на свежем воздухе. Не знаю, что это за воспитание пришло ему в голову, потому что именно тогда он начал заниматься моими тренировками.
– Алина, закрой глаза и попробуй понять, где я нахожусь.
Это стало нашей ежедневной игрой. Отец выходил со мной на улицу, туда, где находился сад, прятался среди деревьев, а потом заставлял меня с закрытыми глазами определить, за какой яблоней он притаился.
– Алина, прислушайся к себе. Ты сможешь. Просто прислушайся.
В тот день все было, как обычно. Ровно до того момента, пока отец вдруг не замер так, словно ему отказали все конечности разом. Странно, но стоя посреди сада с закрытыми глазами, я вдруг почувствовала это. Он просто перестал дышать.
– Тихо. Не смотри! Не двигайся.
Он отдал эти непонятные приказы, а потом сам пошел куда-то в сторону дома. Я слышала, как шелестит трава под его ногами.
– Папочка…
– Алина, стой! Прошу, стой на месте. И не открывай глаз. Все хорошо. Это новое условие игры.
Он говорил тихим, размеренным голосом, но я ощущала, как бешено бьётся его сердце. Серьезно. Или это звенело в ушах от жары. Не знаю.
Отец подошёл к двери дома, которая вела на задний двор, положил руку на нее, собираясь толкнуть створку с силой, будто за ней кто-то находился, однако, через минуту облегчённо выдохнул и сделал шаг назад.
– Ушла…
– Папа, кто ушла? Можно я открою глаза?
