– Генерал, мы благодарим вас за щедрую помощь, – сказала Мариадна, воспользовавшись временным легкомыслием. – Воистину мы пропали бы без вас и ваших храбрецов. Теперь мне нужно ехать, потому что день клонится к вечеру, а впереди ещё много миль пути.
Леонидас улыбнулся ей.
– Ерунда. Сегодня вы будете моей гостьей, госпожа Мариадна. Я велю своим людям поставить для вас шатёр и сам встану на страже возле входа. Клянусь, ни один мужчина и ни одна женщина не пройдут мимо меня.
Уж не знаю, откуда взялась бы эта «женщина». Хотя в дароменской армии должны были служить и мужчины, и женщины, в отряде генерала, насколько я мог судить, имелись только первые.
Мариадна улыбнулась.
– Крайне щедрое предложение, генерал.
– Хорошо. Значит…
– Увы, – перебила она, – это предложение я не могу принять. У меня есть неотложные дела дома, в Сарриксе, и я не могу позволить себе задержаться.
Выражение лица Леонидаса было не из приятных.
– Очень хорошо, – наконец сказал он, вложил меч в ножны и зашагал к своему коню. – До свидания, мальчик, любящий грызунов. Надеюсь, ты не позволишь своей выдре описаться в карете госпожи.
– Белкокоту, – поправил Рейчис.
– До свидания, генерал, – сказал я. – Не думаю, что мы в ближайшее время встретимся.
Леонидас сел в седло и улыбнулся мне.
– О, я бы так не сказал. Я намерен позаботиться о том, чтобы мы встретились ещё один-единственный раз.
Он пришпорил коня и поехал по дороге прочь, а я на мгновение задумался – не попробовать ли метнуть заклинание ему в спину.
Мы остановились в одной из маленьких гостиниц для путешественников – с плохо крытой соломенной крышей, с замерзающими, пропускающими ветер каменными стенами и разбавленным пивом; таких гостиниц много разбросано в северной сельской местности. Одну комнату Эррас снял для госпожи, а вторую делили он, Рейчис и я. Я слегка беспокоился, что Леонидас может найти нас здесь. Но я почти не сомневался, что он не заметит такого местечка, даже если его конь вбежит прямиком в гостиницу.
– Я думал, она хотела добраться до Саррикса к ночи, – сказал я, усевшись на кровать в одном полотенце и принявшись соскребать с рубашки следы крови.
Эррас позволил мне принять ванну первым, поскольку во время нападения большая часть кровавых брызг на него не попала. Я был благодарен и немного удивлён, так как его предложение означало, что ему придётся купаться в грязной воде. После того как я вылез, Рейчис опустил лапу в воду и решил, что она слишком горячая. Это спасло меня от длительного спора о том, почему «бесполезный старый голокожий» моется раньше «благородного белкокота, который спас жизнь всем, одной лапой уложив пятьдесят воинов забанской элиты».
– Кой толк приезжать в город так поздно? – спросил старик, откидывая голову на край ванны; пар клубился вокруг его лица. – Маршалы до завтра не пустят нас в тюрьму, чтобы повидаться с Тасией.
Он вздохнул, но не от удовольствия.
– Если они вообще впустят графиню.
– А что будет, если они откажутся её впустить?
Эррас приподнял бровь.
– Моя госпожа наверняка сделает что-нибудь такое, о чём мы с вами будем сожалеть.
Он кивнул на футляры с порошками на моей кровати.
– Вы ведь не собираетесь просто проделать дыру в тюрьме, как проделали в тех забанцах, а?
Я вытер руки полотенцем, прежде чем проверить футляры.
– Я потратил большую часть своих запасов на забанцев. Кроме того, порошки не любят, когда их используют против чего-нибудь, кроме людей.
Это было не совсем так, но я предпочитал не выдавать больше необходимого об оружии, от которого в первую очередь зависело, останемся ли мы с Рейчисом в живых.
– Не возражаете, если я спрошу, из чего сделаны ваши порошки, господин Келлен? – спросил Эррас.
Я похлопал по левой кобуре.
– Красный порошок – вороний корень и толчёный искровой камень, смешанные с несколькими ингредиентами, которые я предпочитаю держать в тайне.
– А другой?
– По большей части это язык мертвеца.
Эррас уставился на меня, наверное, пытаясь понять, не потешаюсь ли я над ним. Потом спросил:
– Значит, если я правильно понял, вы грабите множество могил?
Я покачал головой.
– В крайнем случае сгодится любой труп, но лучше всего порошок срабатывает, если язык берётся у того, чья смерть имеет ко мне какое-то отношение.
– Тогда почему вы не собрали языки убитых вами забанцев?
– Поверьте, мне бы этого хотелось. Но в Дароме осквернение трупов – преступление. Леонидас воспользовался бы предлогом, чтобы напустить на меня своих людей, что было бы… неудобно.
Эррас кивнул.
– Генерал – одно сплошное неудобство.
Он встал в ванне, старый, костлявый и весь сморщенный (как и следовало ожидать), но ничуть не смущённый.
Я бросил ему полотенце и снова начал отчищать рубашку, как вдруг в голову мне пришла одна мысль.
– Графиня Мариадна сказала Леонидасу, что ей нужно быть в Сарриксе нынче вечером. Она ему солгала.
Эррас мрачно улыбнулся.
– Моя госпожа делает из лжи нечто вроде профессии.
