Эллери Квин — псевдоним двух кузенов: Фредерика Дэнни (1905–1982) и Манфреда Ли (1905–1971). Их перу принадлежат 25 детективов, которые объединяет общий герой, сыщик и автор криминальных романов Эллери Квин, чья известность под стать популярности Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Творчество братьев-соавторов в основном укладывается в русло классического детектива, где достаточно запутанных логических ходов, ложных следов, хитроумных ловушек.Эллери Квин — не только псевдоним двух писателей, но и действующее лицо их многих произведений — профессиональный сочинитель детективных историй и сыщик-любитель, приходящий на помощь своему отцу, инспектору полиции Ричарду Квину, когда очередной криминальный орешек оказывается тому не по зубам.
— Который теперь час, Тальбот? — спросила Эмили Фокс у мужа. Будто она не задавала только что этого вопроса.
— Хватит уже, Эмили, — со вздохом отозвался Тальбот Фокс. — До прибытия «Атлантического экспресса» еще добрых десять минут, не меньше.
Линда сидела, зажатая между приемными родителями, в открытом прогулочном автомобиле, который был выделен специально по такому случаю Комитетом по организации встречи. На бледном овале ее личика застыла пугающе решительная улыбка, как на дагерротипе прабабки папы Тальбота с материнской стороны, стоящем на пианино в гостиной Фоксов. Но Линда вовсе не чувствовала уверенности; внутри у нее все дрожало, как перед операцией.
И в каком-то смысле ей действительно предстояла операция.
Солнце — дружелюбная звезда! — поигрывало на скопище народа, снующего вокруг приземистого, почтенного вокзала Райтсвилла, в данный момент целиком вмещавшего в себя простой и ясный мирок Ли. Мама Эмили теребила букетик мелких орхидей, подарок от Энди Биробатьяна из цветочного магазина, который взял на себя все цветочное оформление официального приема и ленча, это будет позднее в Большом зале отеля «Холлис», на Площади. Папа Тальбот изо всех сил старался не смотреть на часы.
Принаряженные члены городского правления болтали о политике, зерне и конверсии. Музыканты оркестра Американского легиона в вычищенной форме ходили по кругу, как призовые бычки на ярмарке в Слоукеме, и солнце бликовало у них на серебряных шлемах. Из дверей своей конторы однозубый начальник станции Гэбби Уоррум пытался пристрожить стайку галдящих мальчишек в пыльных башмаках, пихающих друг друга на тележки носильщиков. Миссис Брэдфорд, урожденная Патриция Райт, председатель Комитета по проведению городских мероприятий, летала вдоль платформы, бросая реплики направо и налево, и иногда останавливалась, чтобы обсудить с тем или иным официальным лицом внесенные по ходу дела изменения. Мисс Долорес Эйкин, заведующая библиотекой Карнеги и заодно главный специалист по генеалогии первых семейств Райтсвилла, прижимая к себе блокнот и ручку и вытянувшись на цыпочках на краю платформы, встревоженно оглядывала местность в направлении станции Райтсвилл-Узловая, откуда вскоре должен был появиться поезд с героем. В предвкушении знаменательного дня Эмелин Дюпре, которая зарабатывала себе на жизнь давая уроки танцев и драматического искусства детям райтсвиллской знати, металась от группы к группе. Мисс Глэдис Хеммингуорт, редактор светских новостей «Архива» Фрэнка Ллойда, помахивала неизменным своим карандашиком, силилась, не выходя за рамки приличий, привлечь внимание председателя Комитета по организации встречи Гермионы Райт, жены Джона Ф. Райта, того самого, чей прапрапрапракто-то в 1702 году основал городок Райтсвилл. Старый пьяница Андерсон ковылял к двери закусочной «У Фила», размахивая двумя американскими флажками.
И все ради Дэви.
Прямо над головой Линды висело длинное полотнище, натянутое через пути от крыши вокзала до водонапорной башни.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, КАПИТАН ДЭВИ ФОКС!!!
РАЙТСВИЛЛ ГОРДИТСЯ ТОБОЙ!
Правда, гордитесь?
Как изменились времена.
Дэви Фокс не всегда был героем. И не всегда Дэви Фокс был «просто» мальчиком из Райтсвилла, каких встретишь на каждом углу в Лоу-Виллидж и в каждом доме на Холме.
Тогда из-за Дэви не создавались комитеты… во всяком случае, приветственные.
Что-то в окружающей сцене заставило Линду мысленно вернуться в прошлое.
Дэви Фокс жил не у Тальбота Фокса. Он жил в соседнем доме. И только позже — в тот незабываемый день, когда мама Эмили заперлась у себя в спальне, папа Тальбот, как привидение, бродил по дому, а Линде не разрешили выходить из детской, — только тогда Дэви переселился к ним и стал жить вместе с дядей, тетей и маленькой девочкой, взятой за пять лет до того из сиротского приюта.
Весь Райтсвилл во враждебном молчании наблюдал с дорожки на Холме, как десятилетний мальчуган в драных штанах, держась за дядину руку, переходит через две лужайки из одного дома в другой — как будто он с луны свалился. Мальчик шел, плотно сжав губы, чтобы не дать прорваться слезам, напуганный и недоверчивый; он был какой-то слишком послушный, тихий и весь в себе — пока не оказался в доме дяди, вне поля зрения этих обвиняющих глаз. И тут, в объятиях своей тети Эмили, он сломался. Дэви часто насмешливо говорил, что в тот день ему вообще-то хотелось все топтать, лягать и крушить, но вместо этого он расплакался от вероломной нежности тетки.
