Каждый его шаг становился всё бесшумнее и бесшумнее, пока не стал подобен дуновению ветра по парочке листьев в конце осени.
— Ker’ja rata akis, — пробормотала Лерен, желая завершить эту дуэль.
«Сейчас!» — дал себе команду Кади.
Траектория его движения неожиданно выровнялась, и теперь он бежал прямо на девочку, которая над собой держала огненный шар, размером с дыню. В следующий момент шар сорвался с места и полетел в сторону Каргаделя, желая поразить его прямо в грудь.
Между противниками было всего пять метров, поэтому все дальнейшие действия Кади требовали ускоренной реакции и моментальных действий самого тела, что было чуть ли не на пределе способностей мальчика. Сделав манёвр, подобный прошлому уклонению от удара, он аккуратно поймал одной рукой летящий в него шар и плавно, подобно шаолиньскому монаху, начал перенаправлять его.
Лерен хотела уже победно закричать, когда увидела контакт огненного шара с рукой Маски, но следующие мгновения мигом прервали все её действия. Маска на полном ходу приближался к ней с огненным шаром в руке. В ноздри Кади мигом ударил влажный запах горелых бинтов, но это не останавливало его — мигом преодолев оставшиеся три метра с шаром в руках, он толкнул его прямо в грудь Лерен.
Механика активации взрыва была заделана на полном прекращении движения снаряда, поэтому Каргаделю ничего не оставалось, кроме как, схватившись за ядро магического снаряда, перенаправить его прямо в мага. Вода, скопившаяся в его одежде, в большей мере погасила весь урон от жара, что источала сфера.
Вот только последовавший за контактом взрыв вновь разделил оппонентов, но теперь уже это было контрольным разведением сторон. Несколько секунд посреди поля боя стояло затишье, как со стороны дуэлянтов, так и со стороны зрителей.
Прервали эту застывшую тишину движения Кади, который пытался не заорать от боли — все его пальцы были выгнуты в другую сторону и теперь медленно вставали на свои места. Вся рука была усеяна синяками разных размеров, некоторые из которых сливались в особо крупные. Кое-где гематомы открывались, поэтому с его руки немного капала кровь.
«Да чтобы я ещё раз использовал приём капитана Сокола!» — сокрушался он про себя, пытаясь отвлечься от боли.
За десяток секунд все явные деформации были убраны, что позволило ему встать с земли.
«А ведь я рассчитывал на воздушный шар!» — продолжал он, медленно подходя к лежащей на земле Лерен.
От попадания огненной сферы у неё разорвало верхнюю часть куртки, оголяя её растущую грудь. Не желая оставлять всё на всеобщий показ, Каргадель скинул с себя верхний слой одежды — небольшую серую жилетку с четырьмя карманами — и накрыл ею лежащую девчонку.
— А ты у нас прямо благородных кровей, — с усмешкой сказал учитель, увидев подобный жест со стороны Маски.
«Ай блять», — взвизгнул про себя Кади от неожиданного вправления кости осторохом.
Руки дрожали, боль охватывала всю руку, волнами распространяясь от её центра — кисти. Кровь медленно и тягуче капала с неё, падая на песок тренировочного поля.
— Ну что, пошли ко мне в кабинет, Маска, — сказал недавно объявившийся среди зрителей Кёргин.
Кади послушно, немного пошатываясь, двинулся с площадки за учёным, который видел их бой где-то с середины. Отойдя немного от площадки и убедившись, что вокруг никого нет, Кёргин начал разговор:
— И зачем ты так истязаешь себя? Не хватает тренировок с Гензелем?
— Всё получилось спонтанно, — сказал Кади в своё оправдание чуть охрипшим от боли голосом.
— Оно и ясно — не каждый день я вижу на тебе столь обширные раны. Дай руку, — сказал он, остановившись в одном закутке около подсобной постройки.
Рука мальчика была полностью синей, в некоторых местах можно было увидеть переломы вен, но большие сосуды на первый взгляд были целыми.
— Господи, и зачем так рисковать?! Ну проиграл бы и проиграл. Что с того? Неужели победа может стоить руки? — начал спрашивать Кёргин, отпуская руку Кади.
— Я не хочу проигрывать, — хрипло ответил Кади.
— А если бы красные веныВ данном случае Кёргин имеет ввиду артерии были бы повреждены? Ты понимаешь, что тогда бы нам пришлось отрубить тебе руку?
Кади задумался. Всё же, как он понял, в этом мире анестезия была очень дорогим удовольствием, поэтому ему наверняка пилили бы её, не обезболивая.
— Я сожалею о своём поступке, — сказал он, представив ту гамму боли.
— Сожалеешь? Э-э-эх, Кади, Кади, ты ведь знаешь, что мы лишь дадим тебе возможности, а использовать их или нет — целиком твоё дело. Да, Сор имеет грандиозные планы на тебя, но не забывай: твоя жизнь только твоя.
— Жизнь моя, но от неё не будет никакого толку, если я не принесу хоть каких-нибудь результатов для других, — ответил ему мальчик, подходя к зданию номер три.
— И то верно, — сказал Кёргин, проходя внутрь здания.
— Ай-ай-ай-ай, — затрещал Кади, чувствуя как нечто склизкое и большое входило в его ранку.
— Терпи, а то так и будешь ходить с этими ранами, — сказал Кёргин, покрепче схватившись за руку мальчика.
