Эстер улыбалась про себя, слушая Кларка. Он был, без сомнения, самым странным из черных мужчин, которых ей приходилось знать. В обществе на далеком Юге, где она выросла, такие люди были объектами насмешек. Их называли Мистер Чернозадый, считали претенциозными и фальшивыми. Сама Эстер не раз смеялась над шутками в их адрес. А теперь она видела, что ее сын будет именно таким черным мужчиной. Именно этого ей и хотелось. Маленький Бобби был необычным, очень необычным ребенком. Ему суждено было стать серьезным человеком – врачом, адвокатом, журналистом или сенатором – кем он сам захочет. Она об этом позаботится. Ребенок – смысл ее жизни. Эстер волновало лишь то, что когда-нибудь мальчик перерастет свою необразованную мать, и появятся причины, чтобы ее стесняться. Эта мысль буквально убивала ее, и она молилась, чтобы такого никогда не произошло. С помощью необыкновенного человека, подобного Кларку Джонсону, Эстер могла избежать такого будущего.
Эстер подцепила вилкой очередной кусок и улыбнулась через стол Кларку, который продолжал:
– И когда я вернулся из Вьетнама...
– Ты был во Вьетнаме?
– Ты удивлена? Почему? – спросил он, поднося бокал к губам.
Эстер пожала плечами.
– Я не знаю. Просто спросила. Ты не похож на тех, кто был во Вьетнаме и которых я знаю.
– Да? Чем же они отличаются? Эстер почувствовала себя неудобно.
– Ну... они менее... менее...
– Чопорные?
– Нет, – нервно засмеялась она. – Пожалуйста, извини. Я не хотела прерывать тебя. Продолжай, пожалуйста, Кларк.
Он улыбнулся.
– Я хотел остаться в армии. Я серьезно подумывал о карьере, и мне нравилось служить. Меня даже приглашали в школу офицеров. Но тяга к гражданским профессиям взяла верх.
– И тогда ты решил стать офицером полиции по режиму?
– Это не было осознанным решением. – Он вытер рот салфеткой. – Я был назначен на острове Окинава в береговой патруль, и мне это пришлось по душе. После увольнения я отправился в Лос-Анджелес и хотел работать в полиции. Но в то время у них был излишек кадров, и мне отказали. Но один из чернокожих офицеров сказал, что в отдел по режиму и в испытательный центр требуются люди. Он считал, что, когда в полицию понадобятся люди, гораздо охотнее возьмут в штат тех, кто работал в государственном учреждении.
Официант, проходя мимо их стола, остановился, чтобы наполнить бокалы вином. Кларк Джонсон забрал у него графин с «божоле» и поставил на стол. Официант улыбнулся, но ничего не сказал.
– Тебе настолько понравилось работать в испытательном центре, что ты решил остаться. Так?
Джонсон кивнул.
– В январе будет четырнадцать лет. Мне нравится работать со сложными людьми. Это интереснее, чем в полиции. Мне кажется, я помогаю окружающим, по крайней мере тем, кто нуждается в этом.
Эстер смотрела на него, попивая вино из бокала.
– Работа дает мне возможность продолжить образование.
– Правда? Ты посещаешь лекции в колледже?
Джонсон полил тушеные помидоры сметаной.
– Я пишу докторскую диссертацию.
– Докторскую диссертацию! – Эстер отложила вилку. – Я поражена! Я не знаю ни одного доктора! Ты мечтаешь стать начальником испытательного центра?
Джонсон покачал головой:
– Нет, я целюсь повыше.
– О, извини! – засмеялась Эстер. – Поведайте мне, мистер Доктор, о чем ваша диссертация?
– О пенологии, – засмеялся он. – О тюрьмах, Эстер. Изучение тюрем и их действие на заключенных, обслуживающий персонал, тюремщиков. Когда-нибудь я стану главным начальником тюрем.
Эстер нахмурилась.
– Тюрьмы? Они вызывают только неприятные ассоциации. Запирают людей и прячут ключ. В основном черных людей. Почему тебя тянет к такой работе? Тебя, черного?
Он отодвинул тарелку в сторону.
– Мне нужна эта работа потому, что каждый день я общаюсь с людьми, вышедшими из тюрем в скотском, нечеловеческом состоянии, у которых нарушена психика. В тюрьмах они черствеют, ожесточаются, теряют жалость. Тюрьмы должны помогать заключенным осознать их ошибки и затем вернуться в нормальное общество.
– О, как ты серьезно настроен.
– Да, ты права.
– Думаешь, тебе удастся получить эту работу?
– Им придется назначить меня. Преступлений все больше. Особенно там, где живут меньшинства. Нынешняя администрация тюрем не справляется с работой. Скоро Америка осознает, что пора остановить преступления любой ценой. В тюрьмах от 0 до 70 процентов черных. Одним из средств борьбы с ростом преступности среди негров будут черные начальники тюрем.
– Ты можешь спокойно общаться с преступниками? – поинтересовалась Эстер.
– Я четырнадцать лет имею дело с подозреваемыми и подследственными. Не думаю, что с черным персоналом заключенные будут вести себя так же, как с белым.
– Ты уверен?
Джонсон наклонился к ней, положив локти на стол и сложил вместе ладони.
– Вся трудность общения с черными заключенными – в хорошо усвоенных всеми социальных различиях.
– То есть?
– Черные преступники точно такие же, как белые преступники, испанские, азиатские и любые другие. Все они хотят что-то иметь, не платя за это.
– Ты будешь крепким орешком.
– Очень крепким.
– Они полюбят тебя, – засмеялась Эстер.
