– Джек, ради Бога. Субботний вечер. Мне еще надо в офис. Я уже опоздал к обеду. Перенесем на следующую неделю. На понедельник, о'кей?
Голд не отставал.
– Всего несколько минут, Нэтти. Несколько минут – и все.
Нэтти раздраженно вздохнул.
– Никак нельзя отложить?
Голд покачал головой.
– Только не затягивай, – буркнул Сэперстейн.
Он проскользнул в «роллс», устроился поудобнее и отпер правую дверцу. Голд сел. Он никогда раньше не видел «роллс-ройс» изнутри. Салон отделан дорогим полированным деревом, мягкие кожаные сиденья.
– Неплохая машина, Нэтти. В делах, видно, полный порядок. Процветаешь как всегда.
Нэтти вставил ключ зажигания.
– Хорошо, так в чем дело? – нетерпеливо спросил он, глядя на пепел, который сыпался с потухшей сигары Голда.
– Итак... – Голд принужденно улыбнулся. – Давно не виделись, Нэтти.
Сэперстейн состроил недовольную гримасу.
– Джек, некогда предаваться воспоминаниям. Какие проблемы?
Голд будто не слышал его. Не переставая улыбаться, он продолжал:
– Все по темным делишкам, Нэтти? И клиенты те же, торговцы наркотой? Продаешь в своем роскошном пентхаусе покровительство полиции?
– Что такое? – Глаза Сэперстейна сузились.
– Все держишься золотой середины между копами и мошенниками, все посредничаешь? Закажи вывеску: «Оптовая торговля коррупцией».
Сэперстейн вспылил:
– Что за дьявол! Да это ловушка! Я что, нахожусь под следствием? Ты допрашиваешь меня? Если так, то послали не того человека. Ты кое-что заработал на мне. Лейтенант. Или ты забыл? Конечно, прошло столько времени, а копы такие жадные. Я требую объяснений. Наш тет-а-тет официальный?
– Я не допрашиваю тебя, Нэтти.
– В таком случае настоятельно попрошу удалиться, немедленно. Потому что я чувствую – официальный это разговор или нет, – ничего позитивного из него не выйдет. И в офис не звони, для полиции меня никогда нет. Никогда. А сейчас выйди из машины.
Голд не двигался. Сэперстейн повернул ключ, завел мотор.
– Ты отнимаешь у меня время, лейтенант. А
Голд перегнулся через руль и выключил мотор. Вытащил ключи и засунул в карман рубашки. Сэперстейн изумился.
– Что это значит?! Ложный арест – не шутка, подумай. Или ты меня похищаешь?
– Заткнись.
Сэперстейн начал угрожать.
– Таких дрянных копов, как ты, я съедаю на завтрак. Каждый день, в суде. Ты рискуешь потерять пенсию.
– Заткнись, – повторил Голд, протянул руку за спиной Нэтти и запер левую дверь.
– Неужели ты так глуп? – поразился Сэперстейн. – Не верю.
Голд пристально посмотрел на него. Улыбка пропала.
– Ты знаешь адвоката Ховарда Геттельмана? Ты знаешь Хоуи Геттельмана?
Нэтти изменился в лице, глаза его забегали.
– Да, да... Я знаю Ховарда, но...
– Почему ты сделал это, Нэтти? – Голд повысил голос, и крошечный человечек отпрянул, будто его ударили.
– Я... я не понимаю...
– Не ври, Нэтти! Мне нужна правда. Я хочу знать – почему? Зачем?
– Джек, пожалуйста, я не знаю, о чем...
– Умирающий не будет лгать, Нэтти.
Нэтти все не понимал.
– Бобби Фиббс, Нэтти. Уверен, он работал на тебя. И он шепнул мне твое имя, шепнул на ухо, тихо-тихо.
Нэтти понял. И побледнел от страха.
– Это... это ты! – выговорил он, запинаясь, вытаращив от ужаса глаза.
– Нет, Нэтти, это ты. И я хочу знать – зачем.
Сэперстейн отполз от него, забился в угол.
– Денег у тебя полно. Так зачем? Все же деньги? Или кокаин? Кокаин? Говори, Нэтти.
Сэперстейн уставился на него, губы шевельнулись, но он не издал ни звука.
– Нэтти! Скажи мне.
– Геттельман нанял тебя? Я за-заплачу больше. Го-гораздо больше, – выдавил Сэперстейн.
Голд покачал головой.
– Скажи мне зачем, Нэтти.
Сэперстейн дернулся, налег на дверь. Она не поддалась.
– Заперто, – сказал Голд.
– А! – Нэтти все толкал дверь.
– Заперто. Я запер ее. – Голд тронул Нэтти за плечо, тот затрясся. – Сюда, смотри сюда, Нэтти.
Сэперстейн повернулся. Голд высунул из кармана брюк дуло револьвера и бережно покачивал, поглаживал его, как будто это пенис, а он предлагает Нэтти заняться сексом.
– Успокойся, – сказал он мягко. – Расслабься.
– Джек, ради Бога, давай поговорим... – Маленький человечек дрожал.
– Этого-то я и хочу, Нэтти. Только этого.
И вдруг они услышали чувственный женский смех, серебристый и манящий. Из лифта вышли седеющий пятидесятилетний бизнесмен весьма самодовольного вида и женщина, значительно моложе. Левой рукой Голд поднял револьвер и приставил к виску Нэтти.
– Ш-ш-ш.
Парочка направилась к седану. Четко, звучно простучали высокие каблуки женщины. Мужчина что-то сказал, и она опять засмеялась, прикрывая рот рукой. Бизнесмен открыл левую дверцу, усадил женщину, задержал ее руку в своей. Потом обошел машину и сел за руль. Теперь через заднее стекло их было хорошо видно, как на картине. Они целовались, она обвила его шею. Целовались долго, минуты три-четыре, но вот силуэты их разъединились, женщина засмеялась снова грудным, волнующим смехом. Мужчина подал машину назад и поехал по скату к выходу.
Голд и Сэперстейн, застывшие, как восковые фигуры в музее, не двигались еще полминуты. Затем Голд, не опуская револьвера, сказал:
– Я думал, они будут трахаться. Прямо в машине.
Нэтти не отозвался.
