– Клянусь тебе. Клянусь жизнью своего сына! Клянусь Господу своей десницей!
Голд пристально посмотрел на него. Вынув изо рта сигару, он слегка ткнул ею Хоуи в грудь.
– Береги мою дочь! – выпалил он. – И внука моего.
– Джек. Джек, Джек... – Улыбаясь, Хоуи качал головой.
Голд воздел руки ладонями вверх.
– Больше я тебе ничего не скажу. – Он развернулся, как будто собираясь уходить. Хоуи опять потянулся к его рукаву.
– Благодарю тебя. Джек! – Он протянул руку. Голд взглянул на нее с сомнением.
– Ну, Джек! Неужели ты не пожмешь мне руку?
После секундного колебания Голд пожал руку Хоуи.
– Пойдем отсюда. А то мы весь праздник в сортире провели.
– Да, мне вот заскочить надо, – сказал Хоуи. – Через минуту спущусь.
Голд взглянул на него.
– Мы же здесь целый час торчим. Чего это тебе так внезапно приспичило?
Хоуи смущенно улыбнулся.
Голд толкнул дверь.
– Ну, в таком случае в тюрягу тебе противопоказано попадать.
– Точно! – засмеялся Хоуи.
– Ну, ладно. Внизу увидимся. – Голд вышел в вестибюль и остался стоять там.
В вестибюле было пусто. Снизу доносились звуки музыки – ансамбль перешел к рок-н-роллу. Из женской уборной вышла дама средних лет в короткой кожаной юбке. Она наградила Голда теплой улыбкой, но, поскольку тот не среагировал, засеменила вниз по лестнице. Голд развернулся и бесшумно проскользнул в мужскую уборную. Хоуи нигде не было, значит, он зашел в одну из кабинок. Голд стоял, застыв на месте. Из-за двери второй кабинки раздался звук – кто-то шумно вдыхал носом. Звук повторился. Использовав в качестве опоры низкую раковину, Голд ударил в дверь кабинки обеими ногами. Легкий металл прогнулся, но задвижка выдержала. Голд повторил удар. На этот раз рама подалась, и дверь обрушилась внутрь. Хоуи корчился у задней стены кабинки, на его лице застыло выражение ужаса, почти идентичное изображаемому в комиксах.
– Господи, Джек, что ты...
Голд схватил Хоуи за галстук и выволок его из кабинки.
– Джек, ради Бога!
–
– О чем ты, Джек?
Левая рука Хоуи была крепко сжата в кулак. Голд схватил его за запястье и начал разгибать судорожно сомкнутые пальцы.
– Отдай!
– Джек, прекрати!
Голд отвесил Хоуи смачную пощечину – стены ответили гулким эхом. Хоуи попытался было вырваться, и Голд дал ему еще одну затрещину. Он вывернул Хоуи руку за спину и резко дернул ее вверх. Пальцы Хоуи разжались, на пол выпал стеклянный пузыречек, к которому была приделана крошечная золотая ложечка на золотой цепочке. Пузырек покатился по плитам.
– Ах ты, идиот! Сопляк недоношенный! – Голд схватил Хоуи за горло рукой и прижал того к стенке. Коротышка Хоуи почти висел в воздухе. – Я же предупреждал тебя: не пытайся мне врать!
– Джек, ты задушишь меня!
– Я убью тебя,
Голд обхватил шею Хоуи еще сильнее, и коротышка, болтая руками и ногами, завис в воздухе. Хоуи судорожно цеплялся за руку Голда, его лицо побагровело, и он начал задыхаться. Его речь исказилась до неузнаваемости.
– Пппы-жжжал-ста! – прохрипел он.
Наконец Голд отпустил Хоуи – тот повалился на колени, судорожно кашляя и брызгая слюной, разрывая ворот рубашки.
– Не вздумай забыть этот урок! – Голд опустил каблук на пузырек с кокаином и – после того как пузырек с еле слышным хлопком разбился – растер кокаин и стекло в пятно серой пыли, поблескивавшей на темно-синих плитках пола. Изящная золотая ложечка погнулась и сплющилась.
– Не забудь! – снова проорал Голд. – Не смей делать этого, пока ты женат на моей дочери! Никогда! Иначе я убью тебя! Я просто шлепну тебя!
Хоуи все еще стоял на коленях, кашляя и отплевываясь, судорожно хватая воздух. Голд повернулся, чтобы выйти, и врезался в живот толстяка с черной кудрявой бородой. Толстяк взирал на представшую перед ним сцену в полном изумлении. С секунду постояв в замешательстве, Голд обошел его.
– Извините, рабби, – сказал Голд и скрылся за дверью.
Бегом миновав короткий пролет лестницы, Голд направился к стоянке, но, передумав, вернулся в зал.
В зале царили шум и всеобщее опьянение. Танцплощадка была забита прыгающими потными телами. Жирноватая девица в ожерелье под Бо Дерек визжала в микрофон последний хит группы «Пойнтер Систерз». Музыканты играли, сбросив часть одежды. Вытянувшиеся «змеей» хихикающие дошкольники продолжали плясать между столами.
– Я думал, вы уже ушли, – сказал бармен и налил ему двойное виски со льдом.
– Да вот захотел выпить твоего фирменного пойла – на дорожку. – Голд поднял стакан, чествуя бармена, и выпил виски. Бармен незамедлительно наполнил стакан по новой.
– Если вздумаешь поставить свою кандидатуру на президентских выборах, я за тебя проголосую. – Голд бросил купюру в кубышку для чаевых. Бармен рассмеялся и поблагодарил его, потом отошел – надо было выполнить другие заказы.
Девица перед микрофоном умолкла, а гитарист начал исполнять соло – взрыв дисторсии и бесконечное эхо наложений звука. Шум в зале подскочил децибелов на десять.
