— Убери пушку, коп. Денег тут нет. — В голосе латиноса отчетливо звучал испанский акцент.
— Что ты сказал?! — завопил Корлисс и пнул его снова, сильней.
— Да мы тут только пробу снимали. А деньги должны быть позже. Упустил ты бабки, сучий ты потрох, коп проклятый.
Корлисс ткнул его револьвером в голову.
— Придержи язык, обезьяна! Иначе пробью тебе еще одну дырку в заднице!
Корлисс взял портфель и защелкнул замки. Помолчав немного, сказал:
— Всем вывернуть карманы, гниды! Резких движений не делать! Так, так... Потихоньку... Ты тоже давай пошевеливайся, обезьяна!
На теле обоих латиносов под широкими резиновыми поясами оказались толстые пачки стодолларовых купюр. У черных тоже были деньги. Не такие увесистые пачки, как у латиносов, но тоже довольно внушительные. Корлисс забрал деньги и рассовал их по брючным карманам.
— Ладно, — сказал он, стоя у двери. — Ты готов, приятель? — Голд кивнул. В голове у него царило полное смятение, на лице застыла маска холодной решимости. — О'кей, суки! — Корлисс улыбнулся. — Можете считать, вам крупно повезло, что не загремели за решетку. Нет, ей-богу, удачный у вас выдался денек!
— Мать твою... — пробормотал один из латиноамериканцев.
— Вы только смекните, сколько я бабок вам сэкономил. На адвоката, на взятки судье!
— Скотина, сучий потрох! — прошипел один из черных.
— Адье, приятели! — Корлисс махнул Голду рукой, и они выбежали из дома в заросший сорняками двор. Корлисс завел мотор, и машина рванула вперед по аллее, разбрызгивая гравий из-под задних колес. Голд опустил револьвер и обернулся — посмотрел, не преследуют ли их.
Час спустя они сидели на кухне, обшитой деревянными панелями, в берлоге Корлисса, отделанной под ранчо в стиле «Ван Найс», и ели сандвичи с холодными цыплятами. Наверху дочери Корлисса имитировали какого-то местного рок-певца. Корлисс налил холодного как лед пива в высокий стеклянный бокал и поставил его перед Голдом. Запертый портфель лежал рядом, на столике для игры в покер. А рядом с портфелем — шесть револьверов, которые Корлисс вытащил из-за пояса. Откусив огромный кусок сандвича, Корлисс начал считать деньги. Закончив, откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся.
— Тринадцать тысяч с хвостом! И это только в их вонючих карманах! Настоящие бабки там еще не появлялись. Тут мы дали маху, черт бы их побрал!
Корлисс разделил купюры на две одинаковые стопки и подтолкнул одну к Голду.
Голд взглянул на деньги, оттер каплю майонеза с губы бумажной салфеткой, затем перевел взгляд на Корлисса: — Что, черт подери, происходит, Джо?
Корлисс усмехнулся и глотнул еще пива.
— А происходит вот что, Джек. Пытаюсь приобщить тебя к разным странностям и превратностям этой жизни. Взял тебя под крыло, как принято у нас говорить. Буду твоим раввином... Ты мне скажи, был у тебя когда-нибудь раввин из греческих ортодоксов, а, Джек? — Корлисс снова расхохотался хриплым, скрипучим, как наждачная бумага, смехом. В глазах, смотрящих на Голда, светилась неподдельная теплота. Затем, подавшись вперед, заговорил уже более серьезным тоном: — Знаешь, Джек, за все двадцать пять лет, что я мотаюсь по улицам, мне еще ни разу не попадался такой отличный напарник, как ты. Ты самый храбрый парень из всех кого я видел. С тобой я готов в огонь и в воду, без проблем! С тобой вместе я готов хоть в пекло, к самому дьяволу! И будь уверен, мы бы вытащили его оттуда, не успеешь и глазом моргнуть!
Голд молчал.
— Но ты в каком-то смысле еще младенец, Джек. Вот и хочу научить тебя уму-разуму.
Корлисс закурил сигарету без фильтра. Таких он выкуривал по три пачки в день.
— Первое, что тебе надо зарубить на носу, — продолжал он, — это то, что копы попадаются разные. Хорошие, плохие... Иногда просто отличные копы. И глупые... А ты бываешь и отличным и глупым одновременно. Но так дальше дело не пойдет. — Он глубоко затянулся. — Сейчас ты просто хороший коп, Джек. А вот закончим разговор, и, я надеюсь, станешь просто гениальным.
Голд продолжал хранить молчание.
— Думаешь, я не вижу, Джек, — говорил Корлисс, — как каждый день ты жуешь эти поганенькие бутерброды с копченой колбасой, которые дает тебе с собой жена. Половина ресторанов в городе готовы обслужить тебя в кредит, но даже этого ты не можешь себе позволить.
Голд почувствовал, что краснеет.
— Слишком уж туго затянула она на тебе пояс, Джек. Смотри, как бы не сломаться. За что вы там сейчас выплачиваете? За двухэтажную квартиру? И ты говорил, что она уже присмотрела трехэтажную. А ведь кроме того у вас есть дом, где вы сейчас живете. Кто может такое осилить? На зарплату копа?
Голд пожал плечами.
— Ну, как-то сводим концы с концами.
