Терри провела Эстер за большие металлические двери. Солнечный свет и жар ударили им в лицо с резкостью пощечины. За автостоянкой, на разгрузочной площадке, работало несколько голых по пояс мужчин. Брюки между ногами у них были мокры от пота. Некоторые прервали работу и с удовольствием пялились на Терри, вытирая лица мятыми носовыми платками, извлеченными из карманов. Один — он в одиночестве складывал какие-то ящики в углу дока — выпрямился и уставился на них. Он отличался мощнейшей мускулатурой, вся грудь и руки у него были покрыты наколками. Сложив руки рупором, он что-то прокричал. Эстер не разобрала слов.
— Э-э-э... — Терри почему-то начала запинаться. — У нас тут крысы были когда-то, но Эйб распорядился все расчистить. Так что...
Грузчик опять заорал. Остальные рабочие начали толкать друг друга локтями, прекратили работу и уставились на него.
— Так что, когда будете сгружать весь ваш мусор, старайтесь не уронить ничего на землю. Эйб говорит, что крысы — это результат небрежности.
— Что он там говорит? — Поставив ладонь козырьком, Эстер пыталась разглядеть татуированного — тот стоял на другом конце площадки.
— Кто?
— Да вон тот мужик. С той стороны.
— А черт его знает. — В замешательстве Терри заторопилась, взяла Эстер под руку. — Пойдемте. Я покажу вам помещение для персонала; раньше там кафе было: кофе, автоматы с конфетами разными, микроволновые печи...
Наконец Эстер разобрала, что вопил человек по ту сторону залитой солнечным жаром стоянки.
— Сначала жиды, а теперь еще и ниггеры! — орал он. — Значит, у тебя, как у Кевина, тоже черномазые друзья завелись? А она тоже спит с кем попало — с белыми, с черными?
Эстер остановилась как вкопанная.
— Вы слышали, что он сказал?
— Сначала жиды, а потом и ниггеры — всегда так и начинается.
Взяв Эстер за руку, Терри провела ее через дверь; они вошли внутрь.
— А, да он псих. Никто здесь на него внимания не обращает.
— Но... кому он говорил все это?
— Хрен его знает. Может, сам с собой разговаривал. Я же говорила вам, что он тронутый.
— А кто он такой?
Терри взглянула на нее.
— Честно говоря, я не знаю, Эстер. Его нанял Эйб. Я, наверное, поговорю с Эйбом, чтобы он выкинул его. В один прекрасный день этот кретин попадет в неприятную историю. — Терри стремительно шагала по вестибюлю, глаза ее загорелись. — Когда-нибудь на этой площадке кто-нибудь уронит ящик на его дурацкую башку. И чем скорее, тем лучше.
Лицо Терри приобрело выражение угрюмой решимости. Потом она приветливо улыбнулась и повернулась к Эстер.
— Я вам еще не говорила, что у нас душ есть? И мужской и женский. Так что можете им пользоваться. Пойдемте, я покажу, где это.
Когда Макгриффи входил в парадную дверь «Куба либре», Голду подумалось, что и марсианин безошибочно признал бы в этом ирландце полицейского.
Макгриффи окинул взглядом ресторан, набитый маленькими смуглыми людьми, которые сбежались сюда на обеденный перерыв. Сидевший за стойкой Голд поднял палец, и Макгриффи заметил его. Макгриффи был крупным, начинавшим полнеть мужчиной. Его лицо было испещрено глубокими оспинами и украшено, густыми усами, придающими ему строгое выражение. Это был шатен — нестриженые, мышиного цвета волосы почти касались воротника. Глаза у него были водянисто-голубые.
— Джек Голд?
— Там, сзади, у них есть зал, в котором накрывают только обед, — сказал Голд, вставая. — Пойдемте туда. — Показывая дорогу, Голд пошел впереди.
Второй обеденный зал был длинным и узким, вдоль каждой стены стоял ряд покрытых клеенкой столов. На задней стене висела огромная карта Кубы с названиями провинций, намалеванными красной краской. По сравнению с первым залом здесь было тихо и прохладно.
— Есть хотите? — осведомился Голд, когда они сели за столик.
— Если я не ошибаюсь, вы меня на ленч приглашали? — резко ответил Макгриффи.
Голд смерил его взглядом.
— Верно, приглашал.
— Вы, кажется, говорили, что это какой-то особенный ресторан? — Макгриффи с сомнением осматривал зал.
— Кубинский, — просто ответил Голд. — Поэтому и называется «Куба либре».
— В Лос-Анджелесе сотня тысяч мексиканских забегаловок, а вас угораздило выбрать кубинскую.
— Да хватит вам ныть, не вы же платить будете. Кроме того, не исключено, что вы откроете здесь что-то новое для себя. Похоже, что вы человек, который любит хорошо поесть.
Макгриффи стрельнул в Голда глазами.
— Ну и что тут такое сугубо кубинское имеется?
Голд пожал плечами.
— Рис с фасолью. Бифштекс. Свиная отбивная. Они едят много свинины.
Анжелика любила этот ресторан — говорила, что здешняя пиша напоминает ей о Новом Орлеане. Поэтому Голд продолжал ходить сюда все эти годы.
— Свинина, говорите? — улыбнулся Макгриффи. — Довольно странно.
Голд улыбнулся в ответ: холодно, по-волчьи оскалился.
«Ну почему из всех копов, работающих в „наркотиках“, мне приходится иметь дело с этим козлом», — подумал Голд. Ничего не поделаешь, приходится играть теми картами, которые выпали.
Тут в зал вошла официантка и подошла к их столику. Это была крашеная блондинка весом фунтов в триста, с бородавкой на щеке. Узнав в Голде завсегдатая, она кивнула ему.
