— Когда мне было восемь лет, — начал Тони, — у меня была пара мышей. Очень забавных. Я держал их в клетке с колесом и бутылкой воды, перевернутой вверх дном. Мама думала, что мне надоест возиться с ними и я их заброшу, но я продолжал ухаживать за ними. Я нарезал из бумаги длинные полоски, положил их на дно клетки, чтобы они могли сделать гнездо. В конце концов, у них появились детеныши. Они были не больше этого. — Тони показал конец мизинца и продолжил. — Лысые, беспомощные. Нам нужно было уехать из города на выходные, а когда мы вернулись, то обнаружили, что кошке удалось открыть клетку, и все внутри было перевернуто. Мышей не было, может быть, они улизнули, может быть, их съела кошка, за исключением одного, который лежал в гнезде, среди обрезков бумаги. Вода из тарелки была разлита, бумага намокла, и этот маленький мышонок, вероятно, простыл, заболел воспалением легких или чем-то еще, но ему было плохо, он задыхался. Я пытался согреть его, часами наблюдал за ним, но ему становилось все хуже и хуже, поэтому я решил, что лучше… ну, вы сами знаете, как это бывает… покончить с его мучениями, чтобы он больше не страдал.
Тони наклонился вперед, качая ногой туда-сюда.
— Подожди, не делай этого, — взволнованно пробормотала я. — Закончи рассказ. Я хочу знать, что же было потом.
Тони посмотрел на меня, и мягким голосом продолжал:
— Я бросил его в туалет. Это был единственный способ, которым я мог убить мышонка. Я не мог свернуть ему голову, поэтому понимал, что только так я могу избавиться от него. Зверек был почти мертв, и я думал, что делаю это только для его пользы, избавляю его от несчастного существования. Но перед тем, как мне удалось избавиться от него, это безволосое, крохотное создание начало биться у меня в руках. Это была паника, попытка избежать своей участи, как будто он понимал, что происходит. — Тони остановился, смахивая слезы с глаз. — Точно так же Даггетт. Он все понял. Я не могу забыть выражения глаз Даггетта. Они преследуют меня каждый день. Даггетт все знал, обо всем догадался. А мне это и было нужно. Я этого и хотел. Я радовался, что он знает, кто я такой, и что жизнь его не стоит и двух центов. Но мне кажется, что он не особенно и волновался. Он был алкоголик и бродяга, погубивший стольких людей. Он должен был умереть. Ему следовало радоваться смерти. Я вытаскивал Даггетта из его несчастного существования.
Тони замолчал, сделав глубоким выдох; потом подвел итог:
— Вот так, по крайней мере, все и произошло. Но с тех пор я не могу спать. Меня мутит от всей этой истории.
— А Билли? Как я поняла, он обо всем догадался, увидев тебя на похоронах.
— Да. Это была судьба. Билли ни слова не сказал о Даггетте, но он почувствовал, что может получить часть денег, если будет держать язык за зубами. Я бы отдал ему и все деньги, но у меня не было никакого доверия к этому человеку. Вы бы только видели его: постоянно озирающийся, угрюмый. Я понимал, что Билли начнет на следующий же вечер болтать о том, что ему известно, и обо мне в том числе.
Край ниши, в которой мы находились, мало-памалу, прогибался, а руки я держала так крепко, что они онемели, и казалось, что их уже невозможно будет расцепить. Положение, в котором мы сейчас находились, было совершенно критическим, я не видела никакого выхода из него и понимала только одно: нельзя прекращать разговор.
— Я тоже однажды убила человека, — сказала я, вызывая в памяти тот случай, но большего выдавить из себя не могла. Мне даже пришлось стиснуть зубы, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу и снова запрятать их глубоко внутрь. Меня удивило, что по прошествии столь длительного времени мне было по-прежнему больно вспоминать об этом.
— Из-за чего?
Я покачала головой:
— Самооборона, но смерть есть смерть.
Тони мягко улыбнулся:
— Ну в таком случае мы можем сейчас вместе прыгнуть вниз.
— Забудь об этом. Я и сама не собираюсь делать этого, и тебе не позволю. Тебе всего пятнадцать лет. Есть и другие варианты.
— Я так не думаю.
— У твоих родителей есть деньги. Они смогут нанять Мэлви Бэлли, если захотят. Это хороший адвокат.
— Мои родители погибли.
— Ну тогда Уэстфоллы. Ты же знаешь, что я их имела в виду.
— Но Кинзи. Я убил двоих человек, поэтому для меня — это самый лучший выход. Как жить дальше с таким грузом?
— Так же, как живут все убийцы в этой стране, — энергично заверила я. — Ну, если Тэд Банди жив, то почему нужно погибать тебе?
— А это кто?
— Неважно. Главное, что он совершил гораздо больше злодейств, чем ты.
Тони на минуту задумался.
— Это не отговорка. Я убил так жестоко, поэтому для меня нет другого выхода.
— Выход есть. Мы его найдем.
— Вы можете оказать мне услугу?
— Конечно. Что ты хочешь?
— Вы можете передать привет моей тете? Я хотел написать ей записку, но у меня не было возможности.
— К черту, Тони! Прекрати об этом! У твоей тети и так много проблем.
— Я знаю, — согласился мальчик. — Но у нее есть дядя Феррин, и все будет хорошо. Они все равно никогда не знали, что со мной делать.
— Ну, я вижу, ты все хорошо продумал и обо всех вспомнил.
