Убийца среди нас полностью

Рюмин держался с Григорием на отдалении. Что хочет этим доказать? Унизить? Или ждет, чтобы он перед ним заискивал? Ведь знает же, что в области скоро будет новый губернатор, а молчит. Наверное, думает потом сюрприз в своем стиле преподнести. Показать, какой он добренький и как много о Парамошкине заботится. Это уже не раз бывало, хотя промашки и не прощает.

Весь день Григорий развозил товар по киоскам. Работа, разговоры с людьми помогали коротать время и успокаивали. Но надо было опять ехать в офис и доложиться Рюмину. Такой тот установил порядок.

В офисе было немноголюдно. Иногда заходили посетители, в основном киоскеры или ищущие работу. Женщины занимались своим делом, между собой общались мало.

Рюмин опять заворчал:

— Ну и натворил же ты дел, братец! Такую пилюлю перед Новым годом подложил!

— Будто мне от твоих нареканий легче! — огрызнулся Григорий.

— Это не нарекания — боль души. Понимать надо.

— Может, хватит об этом? Дома, на работе, везде одно и то же. Чего же мне теперь, по-твоему, делать?

— А вот и не знаю. Привыкли, чтобы я за всех думал. Сам пошурупь мозгами.

— Сколько дней шуруплю, да никакого толку.

— Надо ехать за товаром в Москву, а кому? Тебе нельзя. Ирине? Но справится ли она в предновогодней суете? Вот над чем надо шурупить, — Рюмин вновь стал кому-то звонить по телефону. Навострив уши, женщины слушали, но в спор не встревали.

В офис зашли люди, и, расстроенно буркнув "до свидания", Григорий вышел. Сказал, что поедет на склад, а потом по киоскам. Но на самом деле двинул к Вениамину Скоркину. Для Парамошкина это было куда важнее, чем пустой перебрех с Рюминым.

Веню нашел на работе. Тот, выйдя на проходную, с пафосом воскликнул:

— Не-т, что ни говори, а верно подмечено: старый друг лучше новых двух! — подошел, обнял, а чуть отстранившись, спросил: — Чего пасмурный? Или встал не с той ноги? А? Ведь не просто так заглянул? По глазам вижу, что не просто. Говори, не молчи.

— Угадал, есть проблема. Но давай отойдем от проходной. Не люблю, когда с ног до головы как на медкомиссии разглядывают.

— Может, в кабинете чайку попьем?

— Некогда, времени в обрез, — отошли к засыпанной снегом скамейке. Веня закурил. Он все такой же суетной и разговорчивый, но не хнычется, как в последнюю встречу на базе.

— Отца похоронил, — вздохнул Григорий.

— О-о-о, от всего сердца соболезную. Это трагедия! Я бы смерть бати, пожалуй, не перенес. Для меня он — все!

— Отец есть отец, — согласился Григорий. — Но тут и другая беда свалилась, — придав лицу скорбный вид, помолчал.

— Ну чего тянешь, говори, — поторопил Веня.

— В общем, базу недавно бехээсники опечатали.

— Это как?!

— А вот так. Кто-то настрочил анонимку и закрутилось. Предполагаю, что тот самый Гнидкин, мой заместитель, да я тебе о нем говорил. У него свой человек в БХСС.

— И что теперь?

— На базе ревизия, а чем закончится — сам не знаю. Не подпускают.

— Советовал же тебе: гони его, нет, не послушал! — завелся Вениамин.

— Легко сказать — гони! Все не так просто. Я же говорю — у него связи.

— Ну и хрен с ними, пусть проверяют-ковыряют. Это, в конце концов, их работа. Не думаю, что у тебя там полный провал.

— Провала нет, но зацепки будут. — Рассказал, что давал кое-кому товар, а деньги по оплошности сразу не внес. Да Веня и сам об этом знал.

— Помню-помню, — почесал он лоб. — Я, кажется, тоже имею перед тобой небольшой должок. Верну, обязательно верну. А вообще-то надо не спешить и хорошенько все обмозговать. Не так страшен черт, как его размалевывают.

— Да-а, подумать есть над чем. Ты уж, Веня, извини, что влез со своими проблемами. Их у каждого хватает. У тебя-то как?

— Пока никак, но скоро может быть, — ответил с непонятным, но обнадеживающим намеком Скоркин.

— Неужели замаячило что-то на горизонте? — будто не догадываясь, спросил Парамошкин.

— Ха, "замаячило"! Уже не маячит, а можно сказать, хорошо просматривается.

— Ну говори, не тяни кота за хвост! Иначе кондрашка хватит.

— Никаких кондрашек, ясно? Никаких! — отрубил Веня. — Знай: на днях или раньше, как любит говорить мой батя, он станет губернатором. Так-то, друг Гриша.

— Да ты что?! Даже так? Ну и обрадовал! Это же наша сокровенная мечта. Помнишь, как ждали, хотели, чтобы сбылось? Слава Богу! Дай я тебя, друг, обниму! — началось тисканье. Веня охал, Григорий боялся, как бы не перестараться. Наконец угомонились.

— Не поверишь, — прерывисто дыша, сказал Веня, — у меня все из рук валится. Не могу работать, жду-не дождусь назначения отца! Быстрей бы…

— Я-то тебя как никто понимаю. Тут не просто радость, а радость особая. Слушай, а почему бы нам это не отметить? Зайди вечерком в гости. Только никаких отговорок. Глядишь, и сам малость развеюсь, а то совсем духом упал. Потолкуем. Помечтаем. Ирина сделает все как надо.

Веня заулыбался — значит, предложение Григория пришлось по душе. Распрощавшись, обрадованный Парамошкин заспешил домой предупредить жену о предстоящей встрече.

… Говорить, что застолье состоялось — ничего не сказать. Оно прошло с шиком, эффектно, будто на одном дыхании.