Убийца среди нас полностью

— Бил, как договорились: чтоб не орала и не сопротивлялась.

— Это уж точно. Как полез на эту птаху, лежала будто в отрубе.

— А тебе надо, чтобы змеей извивалась? — усмехнулся Мишка. — Ну ты даешь, насильник!

— Я ничего не даю. Это ты денежки давал, а я отрабатывал. Но вообще-то, когда сопротивляется — больше удовольствия.

— Да не ори на всю улицу, — рыкнул Мишка. Он был явно не в настроении.

— А хотите случай расскажу? Ну прямо как в анекдоте, — предложил здоровяк. — Подстригался я вчера в парикмахерской. Такая фифочка крутится вокруг меня и балаболит своей напарнице, здоровой молодой девахе: что, мол, за время настало, выйти никуда нельзя, бандюг, словно муравьев, развелось.

— Да ближе к делу, — нетерпеливо перебил крикливый.

— Ага, ближе. Фифочка эта пример привела, ну прям как наш, когда несколько лбов одну изнасиловали. А вторая ей, что бы вы думали, ляпнула? А-а, век не догадаешься.

— Не ори, услышат.

— Она ей в ответ брякнула: везет же некоторым. Правда, здорово?

Он и крикливый, довольные, хохотнули:

— Значит, краля Петуха нас еще благодарить должна. Мы ей, выходит, удовольствие сотворили.

— Кто творил, а кто просто рядом стоял, — заметил Козлобаев.

— Зато денежки платил, — не остался в долгу Мишкин дружок.

— Да заткнись ты, мурло! Сколько можно граммофонить, услышат же.

— Не услышат. А если кто и услышит, сам хвастался, что у папаши везде заметано.

— Дур-рак! Все, хватит, расходимся…

"Гады, мрази, подонки! — скрипел зубами Красавин — Бахвалятся, кто бил, кто насиловал, а кто рядышком стоял! Какого же каждый заслуживает наказания? И он это сделает сам. Нет и не будет ни капли жалости к этим козлам, получат, что заслужили… — Почувствовал, как заломило в голове. Сам-то не долечился. — Два чеченца и Мишка Козлобаев… Проклятое совпадение. И именно это совпадение принесло ему и Алене страшную боль…"

— Так ты завтра куда? — спросил Мишку тот, что бил Алену.

— Завтра кручусь с отцом дома, а послезавтра еду в Каменогорск.

Мишка пошел открывать ворота. Дружки еще раз закурили и пошли по домам. Они Петра пока не интересовали, но он узнал главное: кто и в чем повинен. Вначале надо расквитаться с Мишкой. Для этого есть возможность — Козлобаев едет в Каменогорск. Там-то он его и встретит…

Красавин спешил. Надо все обмозговать, а времени — в обрез, в его распоряжении всего один день. Небольшие сомнения все-таки были: Парамошкин его действия не одобрил бы. Учитель требовал ни с кем не связываться и не "светиться". Но Мишка же будет в Каменогорске! Когда еще появится такая возможность, и появится ли вообще? А на него никто и не подумает. В самом деле: уедет в Каменогорск раньше, о поездке Мишки, естественно, знать не мог. Только надо разложить все по полочкам…

Утром сказал матери, что еще до обеда уедет. Мать повздыхала, всплакнула и попросила зайти к Алене. Как будто он сам не знает! Зайдет, конечно, только после военкомата. А из больницы сразу к автобусной остановке — пусть все увидят, что он уехал.

Мать вчера спросила Петра, любит он Алену или нет? Сказал, что нравится, что еще ни одна девчонка не была так по душе. А переживаешь, что она тут без тебя остается? — надоедливо приставала мать. Петр пожал плечами. Мать его молчание расценила по-своему:

— Нет, не в меня пошел, в отца. Тот никогда этих тонкостей не понимал. Ему все бабы были одинаковы.

Петр знал, что Алена матери нравится. Из простой семьи, не избалованная и жизнь понимает. "Не гулена какая-то и тебе, сынок, будет предана".

— Ты, мам, целую лекцию прочитала, — улыбнулся Петр. — Я ее что, обидел хоть раз? Нет, и не обижу. И другим не дам обижать. Беда случилась, сама видишь, сразу приехал.

— Потому и говорю, что она мне не безразлична. За два года стала как дочь родная. Прибежит, поможет, да все с лаской, по-доброму. Ты ей голову не морочь, не та девушка. И учти…

— Ну хватит! — вспылил Петр. — Можно подумать, что завтра свадьба!

Так ни до чего и не договорились. Петр не любил, когда его учат, пусть даже и мать. А вчерашний вечер оказался особым. Чего стоят только откровения Мишки Козлобаева.

Позавтракав, спустился в подвал. Решил взять с собой кое-какой инструмент. Лампочки, как всегда, не было, хорошо, что прихватил фонарик. Все, что пригодится для ремонта машин, сложил в сумку. Задумался, глядя на два остро отточенных еще отцом топора: один побольше, другой поменьше. Зачем они ему? Но потом взял тот, что поменьше, и положил в сумку. Так, на всякий случай. Топор легкий, удобный, авось пригодится. Сумка набилась приличная. От гостинцев, кроме куска соленого сала да двух банок варенья, отказался. Не хотелось тащить картошку, банки с соленьями, постное масло, яйца. Сейчас не до этого, как-нибудь в другой раз возьмет. Мать обиделась, хотя масло и яйца сама покупала.

Прощание с матерью всегда было тягостным.

— Приезжай почаще, — вздохнула она. — Чай, теперь своя машина. Погляжу заодно.

— Как-нибудь приеду. Ты тоже пиши. Алена скоро выйдет из больницы, вот вместе и пишите. У нее вроде все нормально.