Убийца среди нас полностью

Нет, к своей машине он не побежит и пристраиваться в хвост к "Форду" не будет. Тут, неподалеку от поста ГАИ, водители всегда сбавляют ход. Надо уверенно, как делают гаишники, выйти на трассу, поднять биту и стоять, не сходя с дороги. Военная форма, черные очки, выкрашенная в темный цвет бита — поди разберись, что к чему. "Форд" и в самом деле притормозил. Высунув через стекло голову, Мишка крикнул:

— Чего надо, командир? — Но как только Петр снял очки, изумленно воскликнул:

— Ты, Петух?!

— Я, я, только никакой не Петух, имя есть. Подвези, тут недалеко. Или боишься?

— Это я-то? Совсем рассмешил. Садись, уж так и быть, прокачу на "Форде".

…Пока все идет нормально, думал Красавин. Мишка один, как всегда нагл, самодоволен и вроде ничего не подозревает.

— Ты же только вчера в город умотал, — буркнул Мишка, искоса наблюдая, как Красавин усаживается на сиденье. Петр "не расслышал".

— Чего ждем, поехали, — сказал он. Через полкилометра свернешь направо — в сторону кладбища.

— Кладбища?!

— Поезжай-поезжай, там окружная рядом. — Довольно произнес: — Однако повезло, что тебя встретил. — Автобус запрыгал по узкой, неровной грунтовой дороге. С двух сторон замелькали многочисленные памятники, кресты, ограды, надгробия. Справа осталась контора кладбища. Мишка изредка спрашивал, куда ехать.

Перед выездом на окружную дорогу Красавин попросил Козлобаева притормозить.

— Зачем? — насторожился тот.

— Останови, разговор есть.

— Какой разговор? Да пошел ты!…

Красавин выхватил ключ из блока зажигания, и автобус остановился. Мишка опасливо огляделся, попытался открыть дверцу, но, схватив его за руку, Петр предупредил:

— Сиди, хуже будет.

Козлобаев притих, смотрит исподлобья:

— Чего надо? Я как дурак, остановился. Знал бы…

— Это слово как раз к тебе и относится. И не мне от тебя, а тебе от меня что надо?

— Не понял? — наморщил лоб Мишка.

— Объясняю. Пацанами были — как только не издевался. Ради удовольствия, ты ж был сильнее.

— Так то игрались.

— Везде с дружками поджидал и бил. На голове и посейчас осталась твоя метина. Чем полоснул у гаражей?

— Ну, это еще доказать надо.

— Вернулся из Чечни, думал, твои "шуточки" кончились. Ан нет, ошибся. В первый же день устроил драку на дискотеке. Зачем? Чтобы показать — кто ты, а кто я? Ты же теперь барин! А я по твоим понятиям — пешка. Снова про гавканье и кукареканье вспомнил, унижал, моя боевая награда для тебя побрякушка! Видел бы ты, как за эти побрякушки парни жизни лишались. Чеченцы им шеи резали, головы отрубали, животы вспарывали, а внутренность еще живых ребят собакам бросали. Это надо видеть. Я видел, видел, понятно? А теперь ты меня опять преследуешь, бить собрался…

— Сам кулаками размахался! — огрызнулся Мишка.

— Мою девушку при всех опозорил.

— Подумаешь, девушка! Да таких, как она, только помани — сами лягут!

Как же хотелось Красавину рубануть Мишку битой по голове, но стерпел. Теперь он никуда не уйдет.

— Такие, как она, не лягут, — процедил, еле сдерживая себя. — Такие не ложатся. Вы ее изнасиловали. За что? Что она тебе и дружкам твоим плохого сделала?

— Да ты о чем мелешь?! Кто насиловал? Нужна больно! Там и глядеть-то не на что. — Голос Мишки однако, задрожал и стал срываться, глаза беспокойно забегали. Такого поворота он не ожидал.

— Значит, не твоя работа?

— Клевета! Ответишь!

— Отвечу, только это не клевета. Спрашиваю еще раз — за что?

Но Мишка и не думал признаваться. Грозился отцом, милицией. Красавин вообще-то на его признание и не рассчитывал, но Мишка неожиданно переключился на драки, что были между ними раньше. Говорил, что был не прав и даже готов заплатить, вытащил бумажник.

— Мне твои деньги не нужны, — отрезал Красавин. — Убери! В последний раз спрашиваю — кто насиловал Алену?

— Да отстань ты, Петух! Милицию позову.

— Зови.

— Позову.

— Только вначале уши раскрой и меня выслушай. Может, потом по-другому запоешь. Значит, отрицаешь, что Алену насиловали твои дружки, а ты это организовал? Но ведь я у твоего дома всю вашу трепотню позавчера слышал. Кто платил, кто бил ее, кто насиловал, когда Алена была "в отрубе", как выразился твой подельник. И наша встреча сегодня тоже не случайна: я ведь слышал, что собираешься в город. А теперь пораскинь мозгами, если они у тебя есть: твои шестерки как пить дать расколятся и начнут валить все друг на друга. Но тебе достанется больше всех как организатору группового насилия. По статье — срок немалый. А насильников, к твоему сведению, на зоне не жалуют. Их опускают сразу, так что готовь задницу. А теперь вызывай милицию или поедем в отдел вместе.

Красавин говорил, а Мишка все больше бледнел и мрачнел — и куда подевались высокомерие и наглость. У Петра вновь появилась мысль рубануть его битой по голове, и делу конец: сколько горя эта мразь может людям еще принести! И все же хотелось дать ему шанс, увидеть, заговорит ли в нем совесть. После долгого молчания Козлобаев, наконец, глухим голосом выдавил:

— Виноват я. Все что хочешь сделаю. Заплачу, подруге твоей тоже…