Незаметно дошли до метро "Юго-Западная". В разговорах доехали до Сокольнического. Петр рассказал сестре про сон, что снился все эти ночи, один и тот же. Будто стоит Мишка Козлобаев, полуголый, на рынке, но не торгует, а все время смотрит на Петра и злорадно хихикает. Все три ночи хихикает. Надо же! К чему это?
Сестра, как и мать, умеет сны разгадывать, а тут задумалась.
-- Даже не знаю, что и сказать. Если покойник смеется, да еще злорадно, то вроде беду предсказывает. А если раздетый, то какой-то долг с тебя требует.
-- Какой?! Ей-Богу, не пойму.
-- Может, ты что-то должен ему остался?
-- Я?! Чепуха несусветная!... -- Но слова сестры крепко задели Петра. Он ведь забрал у мертвого Мишки деньги, и они уже в деле, на них шапки пошили... Волнение осталось.
Подъехали к станции метро "Сокольническая".
-- Братишка, -- сказала Нина ласково, -- мне тут в один магазин заглянуть надо. Подруга просила кое-что ей купить. Ты подожди на рынке, только прошу, не торгуй. Ладно?
-- Ладно, -- недовольно пробурчал Петр: ну никакого доверия. -- Давай, только побыстрей и не забывай, день сегодня какой. А в магазин, кстати, можно и вечером заглянуть.
-- Ну просила, понимаешь! Наш женский секрет.
Нина пошла в магазин, а Петр -- на рынок. Место куплено -- никаких проблем. Встав за прилавок, открыл сумку и достал шапку, как говорила сестра, "из самца". Надел, а свою армейскую фуражку сунул в сумку. Сразу почувствовал, как голове стало уютно и тепло. Огляделся. С одной стороны торговала молодая, малоразговорчивая женщина. Все эти дни она стояла рядом, сосредоточенная и хмурая. С другой -- два еще не старых мужика. Эти торговали изделиями из пластмассы. Мужики вроде ничего.
Люди лениво подходили и уходили. Помня просьбу сестры, Петр шапки на прилавок не выкладывал, а сумку на всякий случай поставил перед собой. Да кто возьмет? И куда тут убежишь? Хотя впереди, метрах в тридцати, большая дыра в стене, а там -- дорога.
Мимо шли три кавказца. Опять три и вновь -- кавказцы. "Везет" же на них! О чем-то курлыкая между собой, остановились напротив Петра. Двое -- братья-близнецы: рослые, красивые, небритые. Третий небольшого росточка и будто у этих двоих под ногами путается. Недавно сосед с пластмассовыми коробками разогнал от себя тоже кавказцев. Сказал потом, что все они на одно лицо: небритые, носатые и будто непромытые. Тоже, видать, злой на них за что-то.
А трое уходить не спешили. Один из близнецов ткнул рукой на голову Петра.
-- Вот такие, панымаешь, шапки нам нужны. Это шапка так шапка, -- сказал, размягчая букву "ш". -- Ешче шапки есть, мушчина?
-- Может, и есть, вам-то что?
-- О-о, тебя кто-то обидель? Панымаю, панымаю, можеть, с Кавказа? Тут шивали много быродит. Так есть шапки? Купым, вот денги, не обманым.
Что-то заставило Петра смягчиться и отбросить подозрения. Ну не все же кавказцы на рынках гады и прохиндеи? Разве можно всех мешать в одну кучу? Ответил:
-- С десяток наберется. Берете все сразу?
-- Сыразу, сыразу, вот денги, сычитай. Почем прыдаешь?
Петр назвал цену, а сам подумал, что если сразу сумеет продать столько шапок, то Нина с ума сойдет от радости, а вечером домой уедут. Придет, а дело сделано. Вот счастлива будет!
-- Нас устраиват. Толко пыросьба будет: продай ище сумку. Как нести без сумки? И эту, на голове, тоже продай. На, сычитай денги...
Взяв большую пачку денег, Петр стал считать. Сосчитав, глянул по сторонам. Все были заняты своими делами. Вдруг вспомнил, как недавно их накололи на Черкизовском. А с машиной? Потом подумал про сон с Мишкой Козлобаевым -- ведь сестра предсказала беду. Как бы вновь не вляпаться с этими улыбчивыми и такими добродушными на вид кавказцами. Вдруг обманут? Нет, подождет сестру, а там видно будет.
-- На, забери свои деньги, я передумал, -- сказал кавказцу.
-- Боишься? Кто-то обманул, а мы виноватые? Не надо так, плохо это. -- Взяв пачку денег, прятать не стал, а добавил еще несколько крупных купюр и вновь протянул Петру. -- Бери, болше даю.
Двое других стали его отговаривать: мол слишком дорого, и кто-то будет их ругать. Да и шапки не такие уж хорошие. Но тот стоял на своем.
И Петр решился. А-а, будь что будет. Деньги настоящие и сам пересчитал, обмана не заметил. Это сколько же получается за шапку? Неплохо, неплохо, даже хорошо.
Махнув рукой, передал покупателю сумку, сунул туда же и шапку с головы, а свою армейскую надел.
-- Черт с вами, уговорили, берите, -- сказал, все же волнуясь.
-- Вот и хорошо! Буть здоров!
Петр положил деньги в карман и стал дожидаться сестру. Дело сделано.
Мужик, что торговал изделиями из пластмассы, вздохнул:
-- Что-то мне тут не нравится. Дело, конечно хозяйское, но я бы деньги посчитал.
-- Так я же считал, все точно. -- И вдруг с головы до пят словно током прострелило...
Судорожно вынул из кармана пачку денег и стал пересчитывать... Господи... Добавка и первая и последняя купюры в пачке -- нормальные, а остальное -- простые листки бумаги.
