-- Комиссия уведевская у нас шурует, Григорий Анатольевич. Ни с того, ни с сего. Сам не пойму ничего, дай, думаю, с вами посоветуюсь. Шерстят и по учреждениям, и в самой службе. А генерал в рот воды набрал. Может, звякнете, а? По-умному? А я завсегда для вас...
-- Ко мне-то чего пришел? Попроси брата.
-- Так он же знаете какой! "Тю-тю-тю"! Не поймет, не поймет, уж лучше к вам, вы со Скоркиным в дружбе, а Скоркина сам генерал боится.
-- К брату не хочешь, а ко мне запросто? Здорово получается. Я вроде как понятливый и сразу брошусь звонить, так?
-- Ну... не совсем так... А как-то надо! -- Негода обидчиво засопел.
-- Напортачил?
-- Не так чтобы очень, но накопать завсегда можно! Чую, под меня копают.
-- Ладно, при случае позвоню и попрошу, чтобы не очень там ковырялись. Но и сам запомни -- работать надо с умом, понял? Постоянно доказывать, что ты не дурак. Не дурак -- понял?
-- Так точно, не дурак.
Вздохнув, Шлыков недовольно покачал головой.
Громко щелкнули каблуки. Глядя в спину Негоде, мэр подумал: "Нет, братец, звонить насчет тебя не разобравшись не стану. Я-то уж точно не дурак".
Нажал на кнопку:
-- Кто там следующий?
Через час служебная черная "Волга" мчала Шлыкова за город. Осталось довершить приятное с полезным. Приятное -- банька с веничком. А полезное...
Но лучше по порядку. Григорий Анатольевич не думал, что близко сдружится с директором городского рынка Волковым. Раз в месяц тот передавал ему "конверт" на всякие личные расходы, деньги собирались с продавцов рынка. Волков помнил, кто его "отец крестный", и как-то пригласил к себе на дачу попариться в баньке. Шлыков поехал и не пожалел. Теперь сам напоминает о парном дне.
С основной трассы машина свернула налево и, высвечивая фарами сосновый частокол, стала приближаться к реке. Вот и дача. Открыв ворота, хозяин уже поджидал. Водитель остался в машине, а Шлыков, поздоровавшись с Волковым, начал оправдываться.
-- Посетителей как прорвало. Столько идет, столько идет, -- пожаловался он. Не станешь же говорить, что всех, кроме нужных лично ему, разогнал по своим замам.
Как только ворота дачи закрылись, командовать начал Волков.
-- Да, долго, долго, Григорий Анатольевич. У меня давно все готово. Ну, не будем терять время, пошли в баньку. Водителю, что надо, оставил.
Волков ласково называл дачу -- дачкой, баню -- банькой. Дачка -- большой кирпичный дом с гаражом и летней кухней. Тут все свое и надежное: своя вода, ограда кирпичная под два метра высотой. Но гордость хозяина -- баня. Можно баниться, париться, а спустившись к реке, остудиться.
В прихожей разделись.
-- Давайте-ка хватанем бутербродиков с икричкой, -- предложил Волков. -- Не помешает. -- Проглотив пару бутербродов, Шлыков зашел в парилку и забрался на верхнюю полку. Потом спустился на среднюю и на самую нижнюю. Волков подбавил пара -- Шлыков не выдержал, выскочил из парилки и лег на широкую лавку. Волков, ополоснув его теплой водой, заработал веничком. Делал он это мастерски, хлестал по спине и, нагнувшись к разгоряченному телу, полушепотом ворковал:
-- Тебе бы сюда бабенку помоложе, Григорий Анатольич. Вон Скоркин нашел молодку. Решил вопрос с магазинчиком в укромном местечке. Теперь и ей хорошо и ему тоже. А ты что -- хуже или не справишься? Завидую, однако, вся жизнь впереди.
-- Это где магазинчик-то "в укромном месте?"
-- А то не знаете! Не шути, все знаешь. Мэр города должен знать.
В бане Волков со Шлыковым больше на "ты". Это на людях угодничает. Здесь же словно отыгрывается за свое угодничество.
-- Мне светиться нельзя, -- вздохнул разомлевший Шлыков. --Зачем?
-- Можно и воздержаться, раз надо. От людей ведь и правда ничего не утаишь, все пронюхают.
-- У-ух, как здорово! -- воскликнул наконец Шлыков и встал с лавки. -- Ну где еще можно получить такое удовольствие?
-- Приятно слышать, -- кивнул Волкол и вместе со Шлыковым пошел к речке. Холодная вода еще больше взбодрила мэра.
-- У вас удовольствие по полной программе получаю, -- фыркнул он, вытираясь полотенцем. Мэр доволен, усталости как не бывало.
Волков пригласил на застолье. Аппетит у обоих зверский, все вкусно и всего много. Тишина и покой. Когда-нибудь и у него будет такая дачка с банькой. А банить его будет Волков. Шлыков засмеялся.
-- Чего вы? -- поглядел на него Волков.
-- Да помечтал.
-- Мечтать полезно...
После обильного застолья Шлыков обычно с полчаса нежился на диване, но в этот раз заспешил домой. Волков вынес его папку; Шлыков знал, что в нее уже положен ""конверт", и принимал это как должное. Передавая, Волков пожаловался, что собирать денежку стало сложней: "азербоды" между собой дерутся за места. У Волкова все кавказцы -- "азербоды".
-- Ты их не обижай, -- сказал Шлыков. -- Они хоть и дерутся, да гроши подбрасывают. Вспомни, кто первым меня поддержал? То-то и оно, учти...
-- Учту, Григорий Анатольевич, -- согнулся в прежнем почтении Волков. -- Когда теперь?
-- Я позвоню.
Возвращаясь, Шлыков думал, что Волков его устраивает со всех сторон. Между ними тайна на двух замках; он должностью тоже не обижен, потому и не продаст -- резона нет.
