Произошла маленькая заминка. Это когда нарезали, открыли и налили. Кто-то же должен речь толкнуть? Как без этого? Взяв стакан, Рюмин спросил:
-- Кому слово?
-- Говори, говори, "командор"! -- загалдели разом как о само собой разумеющемся.
-- Что ж, тогда предлагаю выпить за Гришу номер два. Его имя совсем недавно знали, почитали, ценили. Уверен, у нас он обретет второе дыхание. Добавлю: нам с ним, если откровенно, крепко повезло. Теперь будем чувствовать себя спокойней, ибо рядом человек, способный оградить нас от возможных казусов, которые, к сожалению, иногда в дороге случаются. За тебя, Григорий, за твою удачу.
Упрашивать никого не надо было, слова "командора" все поддержали восторженно. Парамошкин такой похвалы не ожидал, надо же -- закатил целую речь. Было не по себе, но, как ни говори, приятно.
Потом пили за общую удачу, за предстоящие поездки... Тост за "командора" пошел на ура. Парамошкин старался: то колбаски подрежет, то воды нальет, то бутерброд с икрой кому-то ненавязчиво подсунет. Слава Богу, что еды и пития хватало. А сам все о чем говорилось слушал да на ус мотал. В купе стало теплее и уютнее. Шлыков со Скоркиным были уже на хорошем взводе. Спать никто не хотел, да и какой тут сон, если чертовски истосковались по свойской компании, по сокровенным разговорам, которым никто не мешает. Шлыков пытался что-то напеть, но его не поддержали.
Парамошкин в меру угождал Шлыкову, обнимался со Скоркиным, клялся в верности Рюмину. Понимал, что тот хитер, умеет влиять на напарников. "Нет, не настолько прост, как казался поначалу со своей елейно-приторной улыбочкой", -- думал он.
Хлопнув вдруг себя ладонью по лбу, Рюмин с артистичной картавинкой, воскликнул:
-- Друзья мои, я должен вас сейчас так ошарашить!.. Даже представить себе не можете, о чем пойдет речь!
Все замолкли, стараясь угадать, чем же он решил их "ошарашить". А Рюмин явно не торопился, молчал, набивал цену. С этакой хитроватой ухмылкой то и дело посматривал на Скоркина, будто между ними существовал некий тайный сговор. Но какой? Скоркин даже глаза вниз опустил. Скромняга.
-- Ну говори, "командор", говори, не тяни, -- зашумели, перебивая друг друга. Даже о застолье на какое-то время позабыли.
-- Достало? -- радовался Рюмин. -- То-то, а вот как секрет узнаете, -- еще не то будет.
"Ну и тянучку устроил, -- подумал Парамошкин. -- Может, дело выеденного яйца не стоит, а столько масла в огонь подлил".
-- Все, -- приложил руку к груди Рюмин, -- больше на психику не давлю. Слушайте и радуйтесь. Так вот, друзья мои... -- Не говорил, а чеканил, словно преподносил каждое слово, вначале тихо, потом громче, громче...
-- Батя Вениамина, нашего верного друга и товарища, стойко переносящего тяготы "челночной жизни", в ближайшем обозримом будущем может занять пост (тут Рюмин прервался и поднял вверх палец)... Да, пост, -- повторил он, -- губернатора области.
Если бы речь шла об отце Парамошкина или Шлыкова, то младший Скоркин несомненно отреагировал криком "ура", или еще как-то в этом же духе, но о своем отце он промолчал, а Парамошкин со Шлыковым восприняли новость сдержанно, без всяких "ура" и рукоплесканий. Это нисколько не повлияло на азарт Рюмина. Он продолжал:
-- Нынешний-то губернатор, как известно, крепко наколбасил, и его дни, можно сказать, сочтены. Веня сказал мне по секрету, я вам тоже по секрету, что с отцом недавно беседовали в соответствующих властных структурах. Как сами понимаете, бить в барабаны пока рано, но хоть на минуту давайте представим, что тогда за фурор будет. А теперь представим, что лично нас ожидает? Соображаете, господа "челноки"?
Все сидели будто враз языки проглотили. Потом радостно завздыхали, зачесали макушки, загалдели, и ничего, кроме шумных восклицаний, не разобрать. "Ну и хитер, бестия, прямо артист да и только, -- подумал Парамошкин. -- Так подыгрывает, так стелится перед сынком будущего губернатора! Знает с кем дружбу водить".
-- Вообще-то, -- сказал раскрасневшийся от водки и тепла Шлыков, -- разговоры в наших кругах ходили и ходят. Лично слышал. Но если откровенно, не поверил. Зачем директору завода одевать себе на шею этот хомут? Ну скажите, зачем? В жизни столько неразберихи, что сам черт в этой власти ногу сломит. Ты-то, Вень, давно об этом узнал? -- Но младший Скоркин соизволил молчать. Его пьяненькое лицо и помутневшие глазки будто говорили: а вот и не скажу, покумекайте сами.
-- Так их, наверно, кандидатов-то, на эту должность не один и не два, -- выручил Шлыкова Парамошкин.
-- Ясно, что не один, -- кивнул Шлыков. Он хоть и подпил, но быстро сообразил, что к чему, и решил на всякий случай подстраховаться. -- А вот как мне с моей колокольни кажется, -- повысил голос, -- достойнее отца Вени никого нет. -- Помолчав, продолжил в той же категоричной форме: -- Это уж точно, что нет. Скоркин старший -- фигура, профессионал, не то, что интеллигенты вшивые... -- Поняв, что ерунду сморозил, бросил очкастый взгляд в сторону Рюмина: -- К тебе это не относится! -- Потом стал городить городушку дальше.
