Убийца, ваш выход! Премьера полностью

Она столько раз воображала эту сцену, что узнала ее сразу. Его лицо придвинуто вплотную к ее лицу, и она лежит скованная ужасом, как бывает в кошмарном сне. На долю секунды у нее мелькнула спасительная мысль, что, может быть, она сейчас спит и если сможет вскрикнуть, то проснется. Но вскрикнуть она не могла. Не было сил.

В половине пятого в квартире Адама Пула зазвонил телефон. Он лег отдыхать поздно, и звонок его разбудил. Он даже не сразу узнал ее голос.

— Что случилось? Элла, в чем дело? Я тебя не слышу.

Затем все стало понятно.

В шесть часов актеры начали собираться в театр. У каждого был свой способ взбодриться после отдыха. Один пил чай, другой черный кофе, кто-то съедал кусочек хлеба с маслом, кто-то глотал аспирин, а кто-то спиртное. Ничего, скоро в театре они все ощутят небывалый прилив энергии. Таков закон. Иначе не бывает. В пятнадцать минут седьмого они уже были в пути. В гримерных их ждали костюмеры, по темной сцене беспокойно бродил Джеко. В кабинет администратора ввалился доктор Разерфорд в вечернем костюме и накрахмаленной белой рубашке, украшенной крошками нюхательного табака. Костюм и рубашка у него остались с тех времен, когда он посещал ежегодные ужины Британской медицинской ассоциации. Доктор не переставал досаждать Бобу Грантли, пока тот вежливо не попросил его уйти.

В двадцать минут седьмого такси с Габи Гейнсфорд и Джей-Джи Дарси свернуло к театру. Дарси сидел в элегантной позе, примостив шляпу на коленях. В полумраке в профиль он выглядел молодым человеком.

— Как это мило, что вы за мной заехали, — проговорила Габи срывающимся голосом.

Он улыбнулся и погладил ее руку.

— Я тоже волнуюсь перед премьерами.

— В самом деле? А я думала, опытные артисты…

— Ах, молодость, молодость, — вздохнул Джей - Джи.

— Вы не можете представить, что у меня сейчас творится внутри!

— Бедное дитя.

Она повернулась и положила голову ему на плечо.

— Я его так боюсь.

С легкостью, свойственной хорошим актерам, Дарси непринужденно обнял ее за талию.

— Я вас не дам в обиду. Ей-богу, не дам. Пусть только попробует, я не посмотрю, что он автор.

— Я не о нем, — сказала она. — Не о докторе. Да, он на меня жутко нападает, но в моих бедах виноват не он.

Дарси вскинул брови:

— Не он? Тогда кто же?

— Дядя Бен. Вот кто наводит на меня ужас.

Перри Персивалю прибытие перед спектаклем в театр неизменно доставляло удовольствие. У входа толпится народ, спрашивают лишние билеты, некоторые узнают тебя, перешептываются. А ты приподнимаешь шляпу и проходишь к служебному входу. Это так приятно.

Да, приятно, только не сегодня. Слишком муторно было у него сейчас на душе. Бен стал совершенно невыносим. На репетициях делал все, чтобы выставить Перри идиотом. Не давал договорить, вставлял свои издевательские реплики, а затем посматривал на него и противно хихикал. А Перри весь кипел бессильной яростью. Это напоминало ему, как один злобный школьный учитель мучил его в детстве.

Горестно размышляя, Перри двигался по коридору. Дверь в гримерную Елены Гамильтон была полуоткрыта, горел свет. Он постучал, затем заглянул внутрь. Пахло гримом, свежевыглаженными платьями и цветами. Уютно гудел газовый обогреватель. Мартина обернулась.

— Добрый вечер, — напевно произнес он. — Елены еще нет?

— Нет.

Поглядывая на Мартину, он походил по комнате, потрогал фотографии.

— Я слышал, вы приехали из Новой Зеландии? В прошлом году я чуть там не оказался. Мне предложили ангажемент на гастроли, но не понравилась труппа, и я отказался. Кажется, Адам там бывал в незапамятные времена. Лет двадцать прошло, не меньше. Думаю, до вашего рождения.

— Наверное, — согласилась Мартина.

Ее ответ как будто воодушевил Перри.

— Надо же, как быстро летит время, — задумчиво проговорил он.

Мартине это начало уже надоедать.

Но Перри продолжал лениво слоняться по гримерной. Внимательно изучил цветы.

— Честно говоря, я премьеры ненавижу.

Ей сразу же стало его жаль.

— В день премьеры, наверное, каждый волнуется, — сказала она. — В любом случае я желаю вам успеха.

— Спасибо.

Перри вышел в коридор, задержался у открытой двери гримерной Пула, поздоровался с Бобом Кринглом.

— Хозяина пока нет?

— Он в пути, мистер Персиваль.

Перри кивнул и зашел в комнату. Встал спиной к трюмо в элегантной позе.

— Наша маленькая незнакомка из соседней комнаты весьма старательная.

— Согласен с вами, сэр, — отозвался Боб. — Она оказалась к месту.

— А как похожа.

— Вы имеете в виду на хозяина, сэр? — весело проговорил Боб. — Это верно. Надо же как совпало.

— Совпало? — удивился Перри. — Нет, Боб, я думаю, тут есть родство. Хотя бы дальнее. Вчера он сам сказал об этом. Вот, наверное, почему у нее тут все так удачно складывается. Скажите мне, Боб, вы когда-нибудь слышали, чтобы костюмершу вдруг взяли в труппу? Пусть даже актрисой второго состава.

— Довольно удачно получилось, сэр.

— Да уж куда удачнее, — пробормотал Перри. — Послушайте, Боб, вы, кажется, были с хозяином на гастролях в Новой Зеландии в тридцатом?