– Да, и еще одно. Пожалуйста, прошу, не слишком полагайся на меня. Я говорю серьезно. Большой пользы от меня не будет. Если твоя затея выйдет на финишную прямую, но в последний миг дела пойдут плохо и ты окажешься в опасности или отчаянии – не думай обо мне. Я подведу. Это я обещаю от всего сердца и абсолютно искренне.
– Вы очень странный человек.
– Продукт моего общества, – ответил он. – А поскольку большую часть времени мое общество состоит в основном из меня одного, то я проклятый бог. Хорошего дня, моя королева.
С этими словами он неспешно вернулся в ложу и махнул обеспокоенным служанкам Сири, чтобы те наконец воссоединились с госпожой.
– О встрече условлено, миледи, – сообщил Тейм. – Люди завелись. Ваша деятельность в Т’Телире приобретает все большую известность.
Вивенна не знала, что и думать об этом. Она отпила сока. Чуть теплая жидкость притягивала особыми ароматами, хотя ей хотелось идрийского льда.
Тейм смотрел на нее, как пес. Дент провел расследование, которое показало, что низенький идриец говорил достаточно правдиво. Его байка о «вынужденной» преступной жизни была слегка приукрашена. Он заполнял в халландренском обществе определенную нишу – действовал как связующее звено между идрийскими рабочими и разного рода криминальными элементами.
Он также был, очевидно, ярым патриотом. Вопреки тому факту, что эксплуатировал соотечественников, особенно впервые явившихся в город.
– Сколько придет народу? – спросила Вивенна, отслеживая уличное движение за воротами ресторанного патио.
– Больше сотни, миледи, – ответил Тейм. – Ручаюсь, все преданы нашему королю. И все они люди влиятельные – среди здешних идрийцев.
Что, по словам Дента, означало людей, которые приобрели вес, поставляя дешевых идрийских рабочих и воздействуя на мнение непривилегированных идрийских масс. Эти люди, как Тейм, процветали благодаря идрийским экспатриантам. Странная двойственность. Они пользовались авторитетом среди угнетенного меньшинства, но без угнетения лишились бы власти.
«Как Лемекс, – подумала Вивенна, – который служил моему отцу и даже вроде бы почитал его и любил, но одновременно прикарманивал каждую крупинку золота, до какой мог дотянуться».
Она откинулась на спинку, одетая в белое платье с длинной плиссированной юбкой, которую трепало на ветру. Постучала по чашке, и слуга снова наполнил ее соком. Тейм улыбнулся и тоже повторно попросил сок, хотя выглядел неуместным в изысканном ресторане.
– Сколько, по-твоему, их вообще? – спросила она. – Я говорю об идрийцах в городе.
– Пожалуй, тысяч десять.
– Так много?
– В долинах с фермами беда, – ответил Тейм, пожимая плечами. – Жизнь в тех горах бывает нелегкой. Пропадет урожай – и с чем ты остался? Землей владеет король, тебе ее не продать. Нужно платить налоги…
– Да, но в случае бедствия можно подать петицию, – сказала Вивенна.
– Ах, миледи, большинству таких людей придется несколько недель добираться до короля. Что же им делать – побросать семьи ради петиции, оставив близких неделями голодать, пока из королевских закромов не прибудет пища, если петицию удовлетворят? Или проехать намного меньше, до Т’Телира? Устроиться здесь на работу грузчиками в доках или сборщиками цветов на плантациях в джунглях? Это тяжелый труд, но спрос всегда есть.
«И так они предают свой народ».
Но кто она, чтобы судить? Пятое видение назвало бы это гордыней. Вот она восседает в прохладной тени под тентом, наслаждается ветерком и дорогим соком, тогда как другие обращены в рабство, чтобы прокормить свои семьи. Она не имела права глумиться над их поступками.
Идрийцы не должны были искать работу в Халландрене. Тяжело признавать за отцом вину, но его королевство не назовешь бюрократически полноценным. Оно состояло из дюжин разрозненных деревень с плохими дорогами, которые часто перекрывались снежными и каменными оползнями. Кроме того, отцу, опасавшемуся халландренской агрессии, приходилось тратить большие средства на содержание сильной армии.
У него была трудная работа. Можно ли оправдать этим нищету людей, которым приходилось покидать родину? Чем больше Вивенна слушала, тем отчетливее сознавала, что многие идрийцы понятия не имели об идиллической жизни в ее мирной горной долине.
– Собрание через три дня, миледи, время пошло, – сказал Тейм. – Кое-кто среди этих людей колеблется после провала Вахра, но вас они выслушают.
– Я приду.
– Благодарю вас. – Тейм встал и поклонился, хотя она просила не привлекать к ней внимания. Затем исчез.
Вивенна же сидела и пила сок. Она почувствовала Дента еще до его прибытия.
– Знаете, что меня интересует? – спросил он, присаживаясь на место Тейма.
– Что?
– Люди, – ответил он, постучав по пустой чашке и вернув официанта. – Меня интересуют люди. Особенно те, что поступают не так, как от них ожидают. Люди, которые меня удивляют.
– Надеюсь, вы не о Тейме, – вскинула брови Вивенна.
Дент мотнул головой:
– Я говорю о вас, принцесса. Не так уж давно – и не важно, на что и кого вы смотрели, – в ваших глазах читалось молчаливое недовольство. Оно исчезло. Вы начинаете приживаться.
