Не думая ни о чем, он перевалился через перила и бросился во тьму. Ледяные воды объяли его, но Жаворонок вынырнул и отчаянно забарахтался средь бури. Он едва умел плавать. Что-то пронеслось мимо.
Он уцепился за этот предмет. За ее ногу. Набросил на щиколотку петлю и, невзирая на волны, ухитрился туго затянуть узел. Едва он справился, его уволокло в воронку и отнесло в сторону. Вода засосала Жаворонка. Он простер руки вверх – туда, где молнии освещали поверхность. Свет удалялся, Жаворонок тонул.
Падал в черные глубины.
Призванный бездной.
Он моргнул, гроза и волны растаяли. Он сидел на каменном полу клетки. Его поглотила бездна, но что-то послало обратно. Он стал возвращенным.
Потому что видел войну и разруху.
Бог-король кричал от страха. Лжежрецы схватили Сьюзброна, и Жаворонок увидел его ротовую полость. «Без языка, – подумал он. – Разумеется. Чтобы не воспользовался своей биохромой. Вполне разумно».
Он посмотрел в сторону. Окровавленное тело Рдянки лежало, где его оставили. Жаворонок помнил эту картину из видения. Разбираясь в расплывчатом и зыбком утреннем воспоминании, он думал, что богиня наконец-то зарделась от стыда, но теперь понял правильно. Поглядел на Лларимара, который лежал с закрытыми глазами и как бы спал, – тоже образ из сна. Жаворонок осознал, что тот смежил веки в попытке скрыть слезы.
Жаворонок видел и Бога-короля в темнице. Но в первую очередь вспомнил, как стоял за слепящей волной разноцветного света, взирая на мир будто со стороны. И смотрел, как все, что он любил, гибло в пожаре войны. Такой еще не знал белый свет, и даже Панвойна не могла с ней сравниться.
Он вспомнил мир потусторонний. И мягкий, благостный голос, который предлагал ему вернуться.
«Клянусь цветами, я все-таки бог», – подумал Жаворонок и встал, когда жрецы повергли Бога-короля на колени.
Он шагнул к прутьям. Увидел искаженное от боли, залитое слезами лицо Бога-короля и чудом понял: тот и правда любил Сири. То же самое Жаворонок читал в глазах королевы. Она необъяснимо прикипела к своему угнетателю.
– Ты мой король, – прошептал Жаворонок. – И повелитель богов.
Панкальцы уложили Бога-короля ничком. Жрец взмахнул мечом. Одна рука Бога-короля осталась выпростанной в сторону Жаворонка.
«Я повидал бездну и вернулся».
И Жаворонок вцепился в эту руку. Фальшивый жрец встревоженно поднял глаза.
Жаворонок перехватил его взгляд и широко улыбнулся, взирая сверху на Бога-короля.
– Моя жизнь – к твоей, – произнес он. – Мой дох – стань твоим.
Дент ранил Вашера в ногу.
Он споткнулся и упал на колено. Дент нанес новый удар, и Вашер еле успел отбить меч.
Качая головой, Дент отступил:
– Ты жалок, Вашер. Стоишь на коленях и скоро умрешь, но продолжаешь считать себя лучше нас. Ты осуждаешь меня за то, что я стал наемником? А что еще мне было делать? Захватывать королевства? Править ими и развязывать войны, как поступал ты?
Вашер опустил голову. Дент зарычал и бросился вперед, размахивая мечом. Вашер попытался защититься, но был слишком слаб. Дент отшвырнул его оружие и пнул в живот так, что Вашер отлетел к стене.
Лишенный меча, он обмяк. Потянулся, чтобы взять нож с ремня убитого солдата, но Дент припечатал его руку сапогом.
– Думаешь, я вернусь обратным путем? – гневно осведомился он. – И стану прежним весельчаком, всеобщим любимцем?
– Ты был хорошим человеком, – прошептал Вашер.
– Тот человек видел и творил страшные дела, – возразил Дент. – Я пытался, Вашер. Пробовал вернуться. Но тьма… она – внутри. Мне никуда от нее не деться. И смех мой зловещ. Я не могу забыть.
– Я в силах тебя заставить, – сказал Вашер. – Мне известны команды.
Дент застыл.
– Даю слово. Я выну из тебя все, если хочешь.
Наемник долго стоял молча, не снимая ноги с руки Вашера и опустив меч. В конце концов он покачал головой:
– Нет. Я этого не заслуживаю. Никто из нас. Прощай, Вашер.
Он занес меч. И Вашер тронул Дента за ногу.
– Моя жизнь – к твоей, мой дох – стань твоим.
Дент замер, потом пошатнулся. Пятьдесят дохов вылетели из груди Вашера и вошли в тело Дента. Тот не желал их, но развернуть обратно не мог. Пятьдесят дохов. Немного.
Но достаточно. Их хватило, чтобы Дент содрогнулся от наслаждения. Хватило, чтобы он на секунду утратил контроль и упал на колени. И Вашер тотчас встал. Выхватив кинжал из ножен мертвого солдата, он полоснул Дента по горлу.
Наемник опрокинулся навзничь. Глаза его выпучились, из шеи хлестнула кровь. Он трясся, наслаждаясь новыми дохами, невзирая даже на то, что из него вытекала жизнь.
– Такого не ожидает никто, – шепнул Вашер, шагнув вперед. – Дох – это целое состояние. Вложить его в кого-то, а после убить – значит лишиться богатства, которого большинство и представить не в силах. Это всегда неожиданно.
Дент дрожал, истекая кровью, и вот он утратил контроль. Волосы вдруг стали черными как смоль, затем – светлыми, потом – гневно-красными.
Наконец они побелели от ужаса и такими остались. Дент перестал шевелиться, жизнь покидала его, старый и новый дохи улетучивались.
– Ты хотел знать, как я убил Арсталя, – проговорил Вашер и сплюнул кровь. – Что ж, теперь знаешь.
