– А я вам объясню, – спокойно ответила Анна. – Возможно, кто-то из жителей дач что-нибудь видел или слышал. Или у кого-то есть подозрения. Прошу вас быть предельно внимательными, ничего не упускать и фиксировать все интересное.
– Со времени первого убийства прошло десять лет. Не поздно ли опросы устраивать?
– Это приказ, Григорий Кузьмич. Приказы не обсуждаются.
– Можем идти? – Краюшкина встала и посмотрела на часики. – Через полчаса на Качинские Дачи идет автобус.
– На машине поедем. – Усков надел куртку так стремительно, что, кажется, она затрещала по швам.
– Я провожу! – Платонов сорвался с места и выскочил за Краюшкиной.
Усков двинулся следом.
– Да уж как-нибудь обошлись бы…
За ними встал Бернарделли.
– Если не возражаете, я тоже пойду.
– Возражаю, – сказала Анна.
– Да вроде обо всем поговорили, – растерянно проронил тот.
– Садитесь! – Она указала на стул рядом с собой.
Бернарделли медленно пересек кабинет и сел, куда приказали.
– Слушаю.
– Не буду ходить вокруг да около, – начала Анна.
– И не надо, – поддержал ее криминалист.
– Поделюсь ощущениями по поводу следственных материалов по делу Паниной.
– Да-да… Я вас слушаю.
– Его кто-то изрядно подсократил.
– Вы говорите о преднамеренной порче или фальсификации?
– И то, и другое.
– Кому бы это понадобилось? Иван Ильич Казнов, первый следователь, – честнейший человек советской закалки. После него расследование передали стажеру, не помню его фамилии… Но тот даже дела не открывал. Потом им занимался Усков. – Прервавшись, Бернарделли сообразил, что не спросил у нее главного: – А какие у вас основания полагать, что дело подсократили?
Анна загнула мизинец.
– Вещественные доказательства потеряли. – Она загнула второй палец. – В протоколе осмотра места преступления отсутствует лист. – За вторым последовал третий палец. – На вкладке со снимками отсутствуют две фотографии, описание к ним оторвано. – Загнув указательный, Анна закончила: – И, наконец, самое удивительное: из дела изъяты показания матери Ускова.
Вздрогнув, Бернарделли уткнулся взглядом в свои колени.
Анна выдала главное:
– Я слышала ваш разговор с Усковым позавчера в кабинете Стратонова.
С минуту помолчав, Бернарделли запротестовал:
– Не делайте скоропалительных выводов. Разговор был ни о чем.
– Усков напомнил вам об убийстве Паниной.
– Но я-то здесь ни при чем!
– Разве? – Анна недоуменно вскинула брови. – А мне показалось, что вы боитесь Ускова. Возможно, он знает какую-то вашу тайну?
– Ну как же вы не поймете! – с отчаянием вскрикнул Бернарделли. – Я никого не убивал!
– А вас никто в этом не обвиняет. Вы боитесь Ускова и скрываете нечто важное, что может помочь следствию.
– Ошибаетесь. Мы с Усковым друзья.
– Я стреляный воробей и не первый год в следствии. Могу отличить разговор шантажиста с жертвой от дружеской беседы друзей. Я слышала, как вы сказали Ускову, что не хотели выполнить его просьбу. Что это за просьба? И чем он вам угрожал?
По телу Бернарделли прокатилась волна нервной дрожи. Собравшись с силами, он произнес:
– Все началось с того, что я снял отпечатки с входной двери в доме Паниной. А когда пробил их по базе, то выяснил, что они принадлежат Ускову.
– По долгу службы он прибыл на место преступления и мог взяться за дверь. Что же вас удивило?
– Только одна мелочь… – Бернарделли невесело усмехнулся. – Сущий пустячок.
– Хватит темнить.
– Все дело в том, что Усков прибыл на место преступления после того, как я снял его отпечатки с двери.
– Так… – Анна задумалась. – Вижу по вашему лицу: там было что-то еще.
– Было, – кивнул Бернарделли.
– Что? Говорите.
– Новая зажигалка в тряпичном чехле, которую нашли возле крыльца. Я сделал несколько фотографий.
– При чем же здесь Усков?
– Дайте доскажу, не то я собьюсь, – ворчливо проронил Бернарделли.
– Ну, хорошо, говорите.
– На этой зажигалке обнаружились мои отпечатки.
– Ого! Это уже кое-что! – Анна удивленно откинулась на спинку кресла и застыла в ожидании объяснений.
– Дело в том, что эту самую зажигалку я сам купил за день до этого.
– Не вижу связи.
– По просьбе товарищей в подарок Ускову. Шестого ноября, в день рождения, зажигалка была ему вручена, и, судя по отсутствию отпечатков, Усков не успел ею воспользоваться.
– Откуда вам знать, что это именно та зажигалка?
– На ее корпусе была характерная царапина. Я хотел поменять, но другой такой не нашлось.
– В такие совпадения невозможно поверить… – сказала Анна.
Дверь открылась, в кабинет вошел Павел Платонов и направился к своему столу, но Анна остановила его вопросом:
– Можешь погулять в коридоре?
– Конечно, – ответил он и вышел за дверь.
Анна снова обратилась к Бернарделли:
– Как, по-вашему, зажигалка могла выпасть из кармана Ускова?
– Зажигалка была слишком тяжелая. Если он наклонился, она не могла не выпасть.
– А зачем ему было наклоняться? – спросила Анна.
– Не знаю.
– Зажигалка упоминалась в протоколе осмотра места преступления?
– В части осмотра территории, прилегающей к дому.
– Ага… – проронила Анна. – Тот самый лист протокола, который исчез из дела.
