– Да вам бесполезно говорить… Моя жена – больной человек, живет на таблетках. Говорю вам, но как об стенку горох, – посетовал Колодяжный и справился у жены: – Лена, где белая футболка? Не смог найти.
Было видно, что он не одобряет поведения жены в части общения с Анной.
– На верхней полке в шкафу. – Елена Васильевна подхватилась с места, собираясь пойти вместе с ним, но муж остановил ее жестом, сказав:
– Сиди. Сам найду.
Проводив его взглядом, Елена Васильевна вновь обратилась к Стерховой:
– А ведь я так и не поняла, зачем вы показали мне фотографию следователя.
– Сделала глупость, – честно призналась Анна. – Были подозрения, но теперь о них можно забыть.
– Вот удивили… – растерянно проронила Колодяжная. – Никогда бы не подумала, что дело так обернется.
– Повторяю вам: Усков, так же как и Гуляев, непричастен к смерти вашей матери.
– Насколько я понимаю, следствие зашло в тупик и у вас нет ни одного подозреваемого?
– Не совсем так, – сказала Анна и уточнила: – Вернее, совсем не так. Поэтому я к вам и пришла.
– Опять будете спрашивать? – осведомилась Елена Васильевна.
– Буду.
– Ну, хорошо, давайте.
– Вы когда-нибудь слышали от матери про молодого человека по имени Сергей?
Колодяжная пожала плечами:
– Сергеев было много: на ее работе, среди соседей…
– Тот, о ком идет речь, работал кондитером в кафе «Сытый Гусь».
– Про кафе я что-то слышала, – сказала Елена Васильевна. – Но про кондитера – ничего.
– Пожалуйста, постарайтесь получше вспомнить.
– Лена, – в комнату заглянул Колодяжный, уже одетый в пальто. – Я ушел. – Он перевел взгляд на Анну и строго кивнул: – Вам – до свидания.
– Я провожу. – Елена Васильевна вышла из комнаты.
Хлопнула дверь, и щелкнул замок. Вернувшись, она улыбнулась:
– Простите, что прервались. У нас с мужем такое правило: если я дома, всегда его провожаю.
– Мне кажется, что это правильно, заботой отвечать на заботу, – сказала Анна.
– Напомните, о чем говорили?
– Я просила вас вспомнить про кондитера по имени Сергей.
– Не-е-ет… – протянула Елена Васильевна и покачала головой: – О таком точно не слышала.
– Ну, что же… Мне очень жаль, – сказала Анна, поднимаясь.
Но Колодяжная ее задержала:
– Побудьте еще! Давайте поговорим.
Анна удивленно спросила:
– О чем?
– Меня пугают вещие сны…
– Не стану спрашивать о чем, – категорично сказала Анна. – Поменьше думайте о прошлом, и оно когда-нибудь вас отпустит.
– Сон был про другое, – сказала Елена Васильевна.
– И слава богу.
– Но все равно очень страшный.
– Давайте о нем забудем, – заметила Анна и замолчала, считая, что тема не стоит обсуждения.
Но Колодяжная все равно начала рассказывать:
– Я проснулась и увидела перед лицом голову змеи. В мельчайших деталях помню ее окраску и взгляд. Никогда не думала, что змеи так страшно смотрят.
– Это был сон?
Не ответив, Елена Васильевна продолжила:
– Она лежала на моей груди, а ее длинное мясистое тело сползало по одеялу с кровати…
Не сдержавшись, Анна сказала:
– Этого не было.
– Но потом змея вдруг пропала, и я увидела, что моя ночная рубашка в крови. Тогда я встала, сняла рубашку и стала ею мыть пол…
– Рубашкой?
– Да. Но мыла без воды, размазывая по полу кровь. До сих пор стоят в глазах эти кровавые разводы…
– Ну, хватит! Довольно! – прикрикнула Анна. – Возьмите, наконец, себя в руки. Мало ли что кому снится?
– Вы не понимаете, Анна Сергеевна. Я после этого ходила к гадалке.
– Мне это нисколько не интересно.
Не веря в реальность происходящего, Анна вдруг поняла, что они с Колодяжной разговаривают, но совсем не слышат друг друга.
– Гадалка сказала, что это к смерти, – продолжила Елена Васильевна. – Сегодня я написала дочери и попросила приехать.
– Зачем?
– На случай, если умру.
– Сколько дочери лет?
– Девятнадцать.
– Где-нибудь учится?
– В университете, в Москве.
За окном тем временем стемнело, и Анна почувствовала, что сидеть в комнате, где когда-то убили Панину, ей жутковато.
– Давайте зажжем свет. – Она встала, но в ту же минуту послышался звон разбитого стекла и в комнату влетел тяжелый предмет.
Шторы вздыбились от ветра, и Анна бросилась к выключателю. Вспыхнул свет, и они увидели как будто кусок мяса, от которого по полу разлетелись кровавые брызги.
Елена Васильевна вскочила на ноги, вскрикнула и обессиленно сползла с дивана на пол.
Стерхова бросилась к окну, распахнула разбитую створку и по пояс высунулась на улицу. Ничего не разглядев в темноте, она вернулась к Колодяжной и затащила ее на диван.
Потом Анна взялась за телефон, но, прежде чем вызвать «Скорую», присела возле предмета, которым разбили окно, взялась за край и потянула. Теперь ей удалось рассмотреть, что это был камень, обернутый в пропитанную кровью тряпку.
Платонов позвонил Анне вечером, когда она, уставшая и расстроенная, уже лежала в постели. Он сообщил, что сожительница кондитера жива и обитает в небольшом городке Хотьково на границе с соседней областью.
– Завтра туда поедем, – сказала Анна и ограничилась только этим, отложив прочие разговоры до завтра.
