— Наконец-то до тебя дошло! — В панике Анна вела себя немного грубо, но Хизер не обижалась, так как прекрасно её понимала.
— Ну, может, надо было еще попробовать поискать, но не могу же я тебя здесь оставить…
— Так значит, я теперь ещё и виновата! Что ж, тогда давай по-другому. Тебе надо — иди дальше. Я просто не пойду.
— Нет, ты не виновата… — Хизер замялась.
— Но ты ведь не можешь меня здесь оставить. Следовательно, из-за меня ты тоже погибнешь, а, если бросишь меня, может, спасёшься, хотя я очень сомневаюсь.
— Я остаюсь с тобой, — удивительно твёрдо ответила подруга.
Хизер обречённо вздохнула, окинула взглядом местность, где, возможно, оборвется их жизнь: косматые тучи, лезвия-вершины, вонзающиеся в эти грузные тела, и бескрайнюю, окутанную туманом долину, стелющуюся где-то далеко-далеко внизу — там, где, возможно, жили люди, где могло быть спасение… А затем резко опустилась в снег рядом с Анной и села, обхватив колени руками и уткнув в них голову.
Каждая мышца её тела нестерпимо болела, и Хизер удивилась, как несколько минут назад она хотела продолжать путь — теперь она была не в состоянии даже пошевелиться. Впрочем, мысли путницы утратили ясность, превратившись в вялые, бессмысленные обрывки, их затмевало ощущение холода, на котором сосредоточилось всё её сознание.
Тем временем начался мелкий снег, а небо стало густо-чёрным. По-прежнему тяжёлое, холодное; цвета его, на одном участке как-то странно смешиваясь с красками природы, играли угрюмыми, депрессивно-мрачными оттенками.
Кружащиеся в непрерывном, утомляющем взор танце снежинки убаюкивали Хизер, которая, как ни странно, уже не ощущала холода. Её чувства и разум словно притупились.
В пляшущем снежном вихре она увидела папу и брата, катающихся на санках с большой горы. Это было два года назад, тогда мама пошла за горячими бутербродами, а Хизер стояла, закутанная в большой зелёный шарф по самые щёки, и фотографировала происходящее. Видение плавно сменилось другим: Хизер, ещё совсем маленькая, сидела на коленях у тёти, к которой они приехали в гости всей семьёй. Стены комнаты были увешаны картинами, которые восхищали девочку. Одно полотно вставало перед глазами Хизер за другим, сменяя друг друга и причудливо смешиваясь.
Хизер тряхнула головой, пытаясь отогнать сон, и взглянула на подругу. Она ничком лежала в снегу, закрыв глаза. Хизер хотела окликнуть её, но язык не повиновался ей. Преодолевая желание сомкнуть отяжелевшие веки, путница пыталась сосредоточить свой взгляд на подруге, однако изображение размывалось и вскоре снежная пустыня сменилась песчаным пляжем, где Анна загорала в такой же позе, когда они вдвоём ездили к морю после окончания школы.
Хизер, чей разум более не мог сопротивляться грёзам, а утомлённое тело, покоящееся в мягком снегу, казалось, налилось свинцом, погрузилась в сон. Суждено ли подругам проснуться? Неужели их юные жизни оборвутся так рано, вдали от родных мест?
Неожиданно мертвую тишину нарушил таинственный звук, внезапно донесшийся с запада. Сквозь сон его услышала Хизер, он заставил её очнуться, напрягшись, приподнять голову и всмотреться вдаль. Кажется, это были чьи-то шаги, вот только откуда именно они раздавались, кому принадлежали, в каком направлении двигались, оставалось неясным. Сердце Хизер часто забилось, она попыталась встать, но онемевшие конечности не повиновались ей.
— Анна, ты слышишь это? — Немного приподнявшись, Хизер посмотрела на подругу — та лежала на снегу тихо, неподвижно. Словно окаменела. К горлу Хизер леденящей волной подступила паника: кажется, подруга уже была близка к смерти.
— Анна, очнись! — настолько громко, насколько позволяли силы, взмолилась Хизер, судорожно пытаясь вернуть подвижность замёрзшим конечностям. — Анна! Ты жива?
— Скорее н-н-н-ет, — выдохнула Анна, не поднимая головы.
— По-моему, кто-то приближается сюда, — возбуждённо сказала Хизер, пытаясь встать и напряжённо вглядываясь в морозный туман.
Звук стал отчётливее, и Хизер на негнущихся ногах сделала несколько неуверенных шагов в сторону, откуда он доносился. В голове неугомонной каруселью завертелись мысли о том, что это живой человек, что это спасение, заветное, долгожданное. Которое казалось таким несуществующим и нереальным. Которое затерялось в дымке бредовых мыслей и смутных образов, рвущихся в затуманенную холодом голову.
Спасение! Хизер сделала глубокий судорожный вдох, подумав о том, что, возможно, совсем скоро они будут спасены, что на этот раз ледяные пальцы смерти не сомкнутся на их беззащитных шеях. Спасены. От этих мыслей Хизер зашагала быстрее, надежда засияла внутри неё согревающим огоньком. Словно уютный костёр, разведённый посреди лагеря в бархатистую звёздную ночь, красивую, вдохновляющую. Насквозь пропитанную приятными эмоциями и добрыми разговорами.