Если бы я побежал к выходу, я бы попал на освещённое пространство. Я открыл решётчатую дверцу, потом внутреннюю и тут же обе захлопнул за собой. Я сразу же понял свою глупость. Я просто потерял голову. В лифте я превратился в великолепную мишень, ведь кабина автоматически освещается, как только в неё заходишь…
— И в этот момент я вызвал лифт. Я услышал выстрел…
— Нет, — прервал его д'Аржан, улыбаясь через силу. — Вы вызвали лифт после второго выстрела и этим спасли мне жизнь. Ведь второй раз в меня стреляли, когда я уже стоял в кабине.
— Значит, он стрелял снаружи, сквозь стекло? — спросил Жозэ.
— Совершенно верно. Почти в упор. Пуля задела мне плечо и пробила второе стекло кабины. От боли я присел. Стрелявший, возможно, решил, что я серьёзно ранен, и в этот момент благодаря вам лифт стал подниматься…
— Да, словом, вы были на волоске…
— И все же я убеждён, что ему был нужен не я.
— А кто же?
— Вы, именно вы! Вы же были один на всем этаже.
— Черт побери! — проговорил репортёр, почёсывая затылок. — Вы во что бы то ни стало хотите нагнать на меня страху. Но я благодарен вам. Вы вернулись ради меня.
Одного я не понимаю… Если мне угрожает этот… этот субъект, — предположим, он и есть Дубуа, — то почему же он так глупо привлекает к себе моё внимание. Он позвонил Симони и назвал ему мою фамилию. Симони предостерёг меня. Потом убийца является ночью в редакцию, чтобы прикончить меня. Хм! Тут что-то не то.
— Можно предположить и другое, — сказал д'Аржан, — что этот господин пришёл сюда без всяких дурных намерений. Думал, что в редакции никого нет. Я же оказался ненужным свидетелем. Я мог бы впоследствии опознать его, и он решил убрать меня с пути.
— Это, пожалуй, логичнее, — заметил Жозэ, опустив голову.
— Во всяком случае, вы подоспели вовремя.
— Вы думаете, он выстрелил бы в третий раз?
— Кто знает, все может быть!
— И опять нам не удалось увидеть его лицо, — сказал Жозэ. — Он держался в тени. А ведь стрелял с очень близкого расстояния.
Д'Аржан задумался.
— Не знаю… Я видел вытянутую в сторону кабины руку, она была в кожаной перчатке. Впрочем, я в этом не убеждён. Возможно, это мне показалось. Вы же понимаете, как меня ошарашил этот выстрел. Потом…
Понизив голос, д'Аржан продолжал:
— Я испугался, очень испугался!
— А сейчас как вы себя чувствуете? — спросил репортёр.
— Ничего, даже, пожалуй, совсем хорошо. Рана, правда, побаливает, но в общем-то она пустяковая. А я ведь чуть не сыграл в ящик!
— Да, — задумчиво проговорил Жозэ, — этот человек с лёгкостью пускает в ход револьвер, но, видимо, ему далеко до снайпера. Он стреляет много и плохо… Три выстрела в Муассаке, два сегодня, — он рассмеялся и покачал головой. — Все-таки мне кажется, что это один и тот же преступник. Мы ничего о нем не знаем. Ничего.
Надо ждать. Который теперь час? Уже три. Меньше чем через два часа приедет шофёр и отвезёт меня в Бурже.
Д'Аржан встал и принялся неловко натягивать на себя пиджак.
— Неприятная история, — сказал Жозэ, помогая ему. — Надо было бы наложить вам настоящую повязку, но здесь нет ничего подходящего.
— У меня дома найдётся все, что нужно, и я могу действовать правой рукой, — успокоил его д'Аржан. — Это же царапина.
— Проводить вас?
— Не стоит. Думаю, что наш друг, этот писатель-гангстер, уже удрал.
— Да, кстати, а где был ночной сторож? Он ничего не слышал?
— Нет, — ответил д'Аржан. — Внизу его не было. Я знаю, он частенько отправляется с типографскими рабочими выпить стаканчик вина в соседний кабачок.
Возможно, наш посетитель знал об этом.
— Да, судя по всему, этот господин осведомлён неплохо, — заметил Жозэ.
Он достал свой портсигар и не спеша открыл его.
— Очень хорошо, что сторож ничего не знает. Лишние разговоры могут только повредить. Я и вам советую не распространяться насчёт этого ночного происшествия.
Что-нибудь придумайте. Скажите, что у вас ревматизм и вам трудно двигать рукой.
Вот и все. Ещё раз прошу, следите за событиями. А я надеюсь, что тоже добуду в Муассаке какие— нибудь интересные сведения. Кстати, я забыл вам сказать, что наш шеф родом из Муассака. Вы это знали?
— Нет, не знал, — удивлённо ответил д'Аржан.
— Правда, он с детства живёт в Париже, но в Муассаке у него домик, который перешёл к нему по наследству, где живёт его древняя тётка. Он иногда навещает её и даже попросил меня зайти к ней передать от него привет.
— Что вы собираетесь сейчас делать? — спросил д'Аржан. — Вы останетесь здесь?
— Конечно.
— Но это опасно.
Жозэ покачал головой и медленно проговорил:
— Мне кажется, что никакой опасности нет!
Взглянув на удивлённое лицо товарища, Жозэ добавил:
— Я лично убеждён, что во всех поступках этого убийцы много театрального. Он незаурядный преступник. Во всяком случае, так он сам считает. Что, по-вашему, означает телефонный звонок Симони и разговор обо мне? Убийца слышал, что я — специалист по запутанным уголовным делам. И вот он соблазняет меня, как бы бросает мне вызов, наслаждается этим, усложняя игру. Если б он сейчас меня прикончил, игра потеряла бы всякий смысл. Кроме того, мне кажется, этот человек чувствует себя очень уверенно.
