Убийцы полностью

© Эна Трамп, 2018

ISBN 978-5-4490-6469-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сергей строил коммуну, Оксанка же, жена его, строила что-то совсем другое. Оксанка была нормальная столичная, точнее, подстоличная барышня (из Люберец); с холодами она уезжала, прихватив их с Сергеем сына, и жила в Подмосковье всю зиму (и работала), пока Сергей коммунарствовал в одиночку в занесенной снегом землянке, сутки напролет бия в кришнаитские тарелочки и куря выращенную на личном (на самом деле, оттяпанном у совхоза) участке траву. С совхоза-то, собственно, все и началось. На третий, то ли даже на второй год, – в соответствии с наилучшими традициями, эхом от второй уже раз наступающих на Белый дом танков, – приехал трактор и порубил в винегрет пару десятков сливовых саженцев, стараниями Сергея облагородивших свободный от кривеньких сосен склон на подступах к водоему. В жизни в этих местах ничего не росло, – враги они, что ли, себе, совхозники, – исключая, разумеется, висячие сады обитателей Васильевки, плавно, с подъемом в горы, сменяющей курортную Ялту, – облюбованные Сергеем участки были даже еще выше. Его тут все знали, – знали и его очкарика-братца (старшего) с внешностью младшего научного сотрудника или, как это сейчас называется, менеджера по маркетингу, на деле же – не так давно оттоптавшего срок и, кажется, с самого возвращения не сдвигавшегося, в отличие от Сергея, ни выше ни ниже занятой над уровнем моря позиции (их калитка выходила прямо на пятак кольца 12 автобуса, самое начало Васильевки), – , – , – , там же пил, там же, в пределах трех крохотных комнатушек, делимых со старушкой-матерью, разносились его стихавшие еще внезапнее, чем начинавшиеся, вокальные упражнения, – даже умудрялся, не покидая двора, развлечься хватанием за жопы знакомых Сергея женского пола, сопровождавших последнего в его непродолжительных визитах в отчий дом.

Теперь, значит, муссировался вопрос об официальном признании Сергеевых прав на захваченную территорию, – в чем идея сельскохозяйственной коммуны должна была послужить краеугольным камнем: «Согласно Закона об общественных организациях…» Мудрое, соломоново решение! Или сократово. Весь этот сброд, все отбросы, стекающие летом на побережье, неминуемо всплывали на горе, где так удобно расположиться курить траву, пополам с толстокожими крымскими помидорами, – только не надо думать, что у Сергея росли одни наркотики: им отводилось на огороде скромное, хотя и почетное место (равно и в миропонимании) … Так что сельскохозяйственная (точнее, религиозно-сельскохозяйственная) коммуна явилась не столько утопией, сколько осознанной необходимостью. Труд же и был религией Сергея – махаяной, потому что была еще и хина-: то есть, в принципе допускалась возможность духовного совершенствования без участия в общественных работах (так допускалась она, например, в отношении наркомана Славика, аборигена низовий Ялты, симулировавшего кришнопоклонничество, под флагом чего процветал убежденно-сонный нарциссизм, естественно подразумевающий отказ от любых усилий наружу). Настоящие кришнаиты, которых летнее время, видимо, придающее здешним местам аромат родины этой религии, являло во множестве, были совсем не таковы. Кто более рьяно таскал вместе с хозяином камни или копал землю?.. днем, потому что вечерами они без устали распевали мантры внизу на набережной. Речь сейчас об одной – красивой и действительно очень одухотворенного вида женщине лет тридцати пяти, уже не первое лето состоящей у Сергея в добровольных помощниках, – впрочем, в этом году, должно быть, ввиду Оксанкиного присутствия, перебравшейся с палаткой и молодым неофитом за пределы огорода, к самому водоему. Что кришнаиты! Если Оксанкин папа, приехавший наведаться «к детям на курорт», оказался, к полной своей неожиданности, строителем ашрама в специально отведенном месте за свекольными и гвоздичными грядками?.. Так действует личный пример, подкрепленный соответствующей идеологией (или идеология, подкрепленная соответствующим примером?) На кого смотря, конечно. Взять Славика, или, был еще такой, Саша Питерский, алкоголик ялтинский, в амплуа Михалкова-младшего, с оглушительной отрыжкой и запасом серебряного века наизусть, каковыми, не мытьем, так катаньем, мог отбрехаться от любого намека на теорию происхождения видов, – как ни странно, пользовавшийся неизменным кредитом Оксанки (и Славик тоже). Черт ее, Оксанку, разберешь! Могла напуститься на какую-нибудь невинную хрящетворобку (Миша, – тот совсем перестал сюда появляться, и вообще увял, и куда-то сгинул с Ялты, с кришнаитами какими-нибудь), – а строить самые сладкие мины совсем уж страшилищам: местным марафонцам, вышедшим спьяну (и с ружьями!) погулять к водоему. Только раздавалось вокруг: паф! паф! (Потом, конечно, начиналось: «Ну Сергееей!!…»)