Но о самом отвратительном убийца молчал. О том, что, изнасиловав жертву всеми возможными способами, он не просто отрезал ей голову и расчленил тело. Он напился крови, которая хлестала из раскупоренного горла ("прочитал в одной книжке, что свежая кровь очищает душу"). Свидетели утверждали, что на этой женщине, звали ее Валентина, он обещал жениться…
Свой выдающийся жизненный путь Николай Джумагалиев начал в районном центре Узун-Агач, что под Алма-Атой. Отец — казах, мать русская. Впитал в себя отрок мораль мусульманскую. Чтил Коран, к женщинам относился как к второсортным существам.
Учился ровно, никаких особенных наклонностей не проявлял. В армии отслужил, как все. Прославился своей исключительной выносливостью и владением многими профессиями: охотника-промысловика, пожарного и др. Выносливость помогала Джумагалиеву не только в армии и не только в Заполярье, где он колесил после службы в течение трех лет в славном качестве шабашника. Но настоящий подвиг он совершил гораздо позже, когда за раскрытые злодейства его пытались арестовать. Соверешен-но голый ((Джумагалиев боялся испачкать одежду в крови) и с куском человеческого мяса в руках, он каким-то чудом увернулся от наставленного на него пистолета и… «свалил». Удрал в поле, спрятался в стоге сена и, сидел там в течение недели.
Жертвами этого маньяка были только женщины. Всего их было семь. Единственный убитый им мужчина пострадал по неосторожности. Джумагалиев, работавший в пожарной охране, случайно пристрелил своего сослуживца. Это произошло в Казахстане, но, поскольку страна у нас была все-таки одна, на экспертизу Джумагалиева отправили в Москву, в институт имени Сербского, где его признали невменяемым и поставили диагноз: шизофрения. Тем самым как бы благословив на дальнейшие «подвиги». А тяга к ним, как оказалось, была велика. И никто тогда еще не знал, что для Джумагалиева это было уже второе убийство. И что первое, которое произошло годом раньше, было отнюдь не случайным. Приготовления к нему заняли у маньяка аж два года.
Вынесенные из солнечного детства представления Джумагалиева о женщине, как не имеющем определенной формы существе в парандже, приняли во время службы в армии и скитаний по заполярным просторам патологические формы. "От них, от женщин, все несчастья — тюрьмы, преступления", — считал начинающий женоненавистник. Не понравилось Джумагалиеву, что европейские женщины несколько раскованнее восточных. "Не могу я смотреть на такое, — вспоминает негяй. — Женщины все в Заполярье — б… Водку пьют, матерятся. Настоящие мужики".
Вернулся спустя три года домой, увидел: там, в Казахстане, оказывается, все то же самое.
И стали являться Николаю сновидения: обнаженные женские тела прямо на глазах распадаются на части. И все члены их медленно разлетаются в разные стороны. Смотрел невольно на этот ужас Николай с завидной регулярностью. И ненависть к прекрасному полу росла с не менее завидной силой. Решившись впервые (по собственным словам Джумага-лиева) "бороться с матриархатом, с распутными всякими", первую же свою жертву он засолил в бочке, предварительно расчленив.
Следующие преступления совершались, насколько можно предположить, стихийно. Думать так позволяет тот факт, что, кроме последней убитой Джумагалиевым женщины, ни с одной из своих жертв он не был знаком. Поразителен пример, когда злодей выследил свою жертву на выходе из бани. "Она была чистая, опрятная…" За то и поплатилась. Совершив убийство, как правило, его орудием были личные кухонные и охотничьи ножи, негодяй закапывал трупы в землю. Не отходя от места.
Ни с одной из убитых Джумагалиев не вступал в какие-либо сношения. Кроме последней. Ее-то он и решил попробовать на язычок. Откусил кусочек тела, пожевал. Выплюнул — не понравилось, вроде как резина какая-то. Но, даже не проглотив самого мяса, а лишь напившись крови, навеки заработал себе славу людоеда.
Когда Джумагалиева судили (1981 г.), у него уже стоял диагноз: псих, шизофреник, наказанию не подлежит, лишь нуждается в медицинской помощи. Тогда для граждан такой категории, как Джумагалиев, существовало только три соответствующих заведения. Направили людоеда на принудительное лечение в Ташкент.
Жизнь в неволе не показалась Джумагалиеву сладкой. Дважды, не в силах вынести свое житие-бытие в психушке, он питался покончить с собой. Не удалось.
По прошествии 8 лет врачебная экспертиза подтвердила, что у «больного» наметилось стойкое улучшение психического состояния. И решили перевезти его в обычную психушку по месту постоянного проживания.
Путь предстоял неблизкий, с пересадкой в Бишкеке (в то время г. Фрунзе). "Не представляющего опасности для общества" сопровождали всего лишь санитар и медсестра, от которых здоровый детина Джумагалиев сбежал.
Несмотря на огромные усилия киргизской милиции, на объявленный всесоюзный розыск, поймать его не удалось. Полтора года он скитался по горам, питаясь подножным кормом и прячась от встречных, как снежный человек.
