— Девочка, смотри, какая она у тебя красивая, — сказал ей врач, принимавший роды.
Но Лиду его слова не обрадовали. Ей хотелось выть от горя. Свидание с рожденной дочкой пугало, потому что появление на свет живой малютки было нежеланным. Первая мысль — отказаться от дочери. Но чтобы документально оформить эту процедуру, нужен был паспорт. Его у Рысаковой в больнице не оказалось.
— Да не торопись ты, потом ведь каяться еще будешь, — советовали молодой маме врачи и медсестры. — Хочешь, сами переговорим с твоими родителями?
Но Лида ничего и никого не хотела слушать. Ее выписывающихся соседок по палате встречали мужья, родные и близкие с букетами цветов и улыбками на лицах. Лидочка вышла из родильного дома одна с маленьким, завернутым в пеленки посапывающим и почмокивающим розовым комочком. За воротами молодая мама впала в полное отчаяние.
Куда податься с младенцем? Поехать к родителям? Мать, может быть, и войдет в ее положение и даже, как женщина, простит. А отец? Как ей, Лидии, после случившегося смотреть в глаза родителям, соседям, знакомым?
Общежитие тоже исключено! Там многие знают ее как пуританку, и вдруг такой сюрприз… К тетушке! К тетушке, которая живет одна-одинешенька и которая, уверена была Лидия, примет ее с малюткой-дочкой с распростертыми объятиями. Но, подумав, она отмела и этот вариант. Ведь в вагоне может оказаться кто-то из знакомых. Нет, она не хочет этого.
Как во сне Лидочка дошла до автобусной остановки. Но приходил один автобус, другой, а она, как будто кого поджидая, продолжала сидеть на скамейке. Из головы не выходил один и тот же вопрос: что ей делать с дочкой?
Появилась было мысль оставить малютку прямо на автобусной остановке, но, как назло, было много пассажиров. Подбросить в какой-нибудь подъезд дома? Но опять-таки кто-то может увидеть.
Долго бродила Рысакова в районе больницы, не решаясь ни сесть в автобус, ни оставить ребенка. Забрела в лесок, что недалеко от роддомами наткнулась на выворотень, под пнем которого была неглубокая, с песчаным дном ямка. «Самое подходящее место», — подумала Лидия и распеленала дочь. Розовенький крошечный комочек заплакал, словно предчувствовал конец. Рысакова сунула в аленький ротик девочки грудь. Жадно почмокав губками, малютка опять уснула.
Лидочка сняла с руки малышки бирку, на которой была указана ее фамилия, и завернула голое тельце в попавшийся на глаза кусок валявшейся тряпки. Осторожно положила его в яму и присыпала песком, а сверху наложила сухих прошлогодних листьев. Не оглядываясь, вышла из леса и заспешила, чтобы никто не заметил, к знакомой автобусной остановке…
На пару дней американские средства информации и публика переключили свое внимание на крохотный городишко в Южной Каролине. Там присяжные заседатели решали: отправить ли убийцу собственных малолетних детей 23-летнюю Сюзэн Смит на электрический стул или дать ей пожизненное заключение? И в самом Юнионе, и повсеместно люди при опросах на улицах почти всегда отвечали: «смерть ей, злодейке!» Того же требовал обвинитель.
Эта беспощадность объяснима. Сюзэн сознательно — ее признали вменяемой — утопила живыми двух малышей, свалила их исчезновение на мифического «чернокожего человека» и тем самым совершила еще один грех: внесла раскол в мирно дотоле существовавшее черное и белое население Юниона, где все знают друг друга по именам.
По законам штата смертный приговор мог быть вынесен только всеми двенадцатью присяжными. Хотя бы один голос против — и детоубийца спасена. Комментаторы в начале процесса предсказывали скорую казнь. Но чем дальше разворачивалась судебная драма, тем меньше уверенности оставалось в том, что подсудимой будет определена высшая мера. При всей отвратительности ее облика нельзя было мало-помалу не прийти к выводу, что в том окружении, в котором она росла, Сюзэн Смит иной стать не могла.
Еще в конце 50-х гг. в Америке скандально прогремела книга Грейс Металиос «Пэйтон-Плэйс», где в завуалированном виде поведано о том, что происходит за благопристойным фасадом тихого провинциального городка. Как и в романе Металиос, по ходу разбирательства вылезли наружу такие обстоятельства, такие нравы, которые так бы и остались под спудом, если бы не суд. Под этим впечатлением одна из газет окрестила Юнион «Городом греха», на что, впрочем, имела достаточно веские основания.
