— Потому и взял на себя, что за групповуху больше лепят.
— Потому что друзей не предаю, Егор, — Анатолий Николаевич снова сделал глоток, — только поэтому. Не трогал я твоего брата.
— Не верю.
— Твое дело.
— Чем докажешь, что ты к убийству Сашки не имеешь отношения.
— Ничем. Но и ты не докажешь свое. Я не отрицаю: встречались, разговаривали. Потом я ушел.
— А почему на пляже?
— Сашка там с кем-то встречу назначил.
— Чушь! Все серьезные разговоры он любил вести за кружкой пива. Я-то знаю его привычки.
— Тебе виднее. Но только так все и было. А кто разносит эту пакость по свету? Все эти сплетни-слухи мне ни к чему. Только подрывают мой авторитет у братвы.
— Точно, — кивнул головой Егор. — Никто не захочет иметь дело с убийцей. Опасно для здоровья. Одевайся, поехали ко мне на дачу. Там тебя ждет питерский дружок.
— Кто?
— Илья Муромец.
— Илюха прикатил? Зачем? Он должен был ехать в Киев.
— Не знаю. На заседании совета решено тебя Муромцем заменить. Где-то ты, друган, нагадил.
— Да ты что! Я чист!
— Это ты на совете скажешь. А сейчас поехали. Машина у подъезда.
— Ты с водилой? А то мне светиться лишний раз не с руки.
— Мне моя карьера дорога. Мне тоже не с руки, как ты выражаешься, рядом с тобой светиться. Жду тебя в машине, — Егор встал и молча вышел из комнаты, прихватив с собой недопитую бутылку с коньяком.
— Скот, — прошипел ему вслед Векшин. — С дерьмом не расстанешься…
Радужное настроение испарилось. Анатолий Николаевич тщательно оделся, прихватил с собой дипломат и тоскливо осмотрел комнату. Ему так не хотелось выходить на улицу, что даже засосало под ложечкой.
— Ничего, Толян, — сказал он себе вслух, — авось еще выкручусь. С Муромцем — нет, я не дурак, чтобы с ним встречаться.
Он быстро спустился вниз и подошел к машине.
— Ты подожди меня, Егор, я только сигарет куплю.
— Садись, — строго сказал ему Егор.
— Да в этом доме с торца магазин…
— Есть у меня сигареты, — разозлился вдруг Егор. — Сколько тебя ждать?
Векшин уселся рядом и положил на колени дипломат. Машина долго петляла по закоулкам, потом вырвалась на трассу.
— Егор, — заволновался Векшин. — Я не врубился! Дача у тебя на Волге. А мы куда едем?
— В одно место заехать надо.
— А как же Муромец?
— Муромец? А никак. Он уже улетел в Питер. Оставил мне товар и улетел.
— Так. Значит, Муромец теперь будет вместо меня?
— Ну! А тебя все! С хвоста бросили. Теперь тебе надо залечь на дно, чтобы свои же не достали.
— А какой резон тебе меня спасать? — поинтересовался бледный, как полотно, Векшин.
— А мне приятно иметь старого приятеля в шестерках. Ты мне обязан жизнью, понял?
— Понял. Теперь я твой раб.
— Правильно мыслишь. Будешь мою дачу охранять, собаку выгуливать, когда я занят — тебе придется телок моих развлекать. Работа не пыльная.
— Спасибо, — Векшин усмехнулся и устремил взгляд вперед, — тормозни на минуту, я не успел в туалет сходить. Ты так напугал меня Муромцем, что я вот-вот штаны намочу.
Егор свернул с шоссе к обочине, остановил машину и ступил ногой в лужу.
— Приспичило тебя не вовремя, — выругался он, — тут не пройдешь.
— А ты бы тормознул где посуше.
— Давай шустро делай свои дела и поехали.
Векшин спустился в кювет и вернулся через несколько минут.
— Поехали, — он захлопнул дверцу машины, — сразу легче стало. Я с утра пива нахлестался, вот и раздувает мочевой пузырь.
— У меня на даче два ящика «Портера». Напьешься… — Егор протянул руку вперед, взялся за ключ зажигания, но повернуть не успел, что-то сильно вонзилось ему в бок. Он недоуменно посмотрел на Векшина, схватился за бок и увидел, как сквозь растопыренные пальцы выступила кровь.
— Значит правда, — прошептал он, — ты и братана моего Сашку… а я не верил… — и уронил голову на руль.
Векшин вытащил из кармана носовой платок, тщательно вытер лезвие ножа, потом вы тер дверную ручку, взял дипломат, бутылку с коньяком и вылез из машины. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, бросил в кабину грязный платок и зашагал в сторону переезда. Он был спокоен, шел твердой походкой и снова стал бормотать навязчивый мотив:
«Две жизни, — усмехнулся Векшин песенным словам, — вот тебе и две жизни …» Не стояли бы у него на пути братья, так и не тронул бы их. Егора правильно убрал, это та еще сволочь! Раба из него, из Толяна, хотел сделать? Шестерку?
Чтобы ему выгуливать собаку? Не на того напал! А вот Сашку — того, дурака, жалко. Сам на перо напросился. И получил. А кто докажет, что Векшин причастен к убийствам? Нет человека — нет проблем.
