Так проходили недели, месяцы, а фигура в темном плаще и маске под капюшоном так и не нарушила моего одинокого покоя. Тогда-то я и поняла - он не появится. Уже никогда. И во всем этом виновата лишь я сама. Впервые за долгое время слезы нашли путь по моему лицу. Я плакала несколько часов к ряду, иногда успокаиваясь, чтобы затем вновь продолжить. Из меланхолии меня вывел толчок в живот. Слабый, едва ощутимый. Мой ребенок. Его дар. Последняя связь с ним. Я решила посвятить всю себя заботе об этом дитя. Рождение славной дочурки стало для меня окном в новый мир. Я назвала ее Уртир, что в переводе с наречия моей родины переводилось как “Слезы Ур”. Мои слезы - счастья и горя одновременно. Она стала для меня центром вселенной… пока через год не начались приступы. Я пыталась справиться с этим своими силами, но несмотря на все свои таланты, в магии жизни была весьма слаба, если не сказать - посредственна. Чтобы я ни делала, приступы возвращались с большей силой. Я видела, что причиной становились импульсы в ее магическом ядре, но с чем они связаны, была не в силах понять. Эти волны магии проносились по ее каналам, разрушая их или выгибая неестественным образом, дополнительно влияя на ткани тела. Она плакала от боли физической, а я - от душевной. Даже заглушила свою паранойю и обратилась к недавно возникшему центру магических исследований, что успел в народе прославиться. Брейн! Как же я ненавижу эту тварь! И этого Аида! Или Пречта?! Плевать! А себя ненавижу еще больше, за то, что отдала им свое дитя. За то, что поверила!
Когда мне сообщили, что во время очередного приступа ее магия разорвала тело, я просто упала в коридоре того здания, и мое сознание ухнуло в бездну отчаяния. Пропала последняя нить, связывающая меня с ним. Единственный оставшийся смысл жизни. Не помню, что делала потом, пока не обнаружила себя где-то в заснеженных горах. Вокруг - десятки ледяных скульптур диких хищных монстров. Но меня это не трогало. Апатия полностью поглотила меня. Даже ударилась в пьянство, хоть это не сильно-то помогло - организм слишком быстро справлялся с алкоголем. Так могло бы продолжаться еще долго, пока одна знакомая чуть ли не насильно впихнула мне мальчугана.
Странный, нескладный, с раскосыми глазами и белыми, как свежий снег, волосами, стоявшими торчком. Забавный мальчуган. Я решила позабавиться и заодно отшить его, дав испытание… Каково же было мое удивление, когда он его выдержал, чуть не слегши с простудой! Сначала мне пришлось его выхаживать, а потом - давать подзатыльник, за такое отношение к своему здоровью. Слово за слово, день за днем, так у меня и появился собственный ученик. О, как же я благодарила Феба за терпение, которое он проявлял ко мне. Если уж даже этот Леон был хоть и примерным, но весьма беспокойным учеником, то что уж говорить обо мне, с моей детской гиперактивностью и любопытством?! Стальные же нервы были у моего учителя… вернее, есть. Такого годы точно не убьют. В итоге я смогла зажить с новыми силами. Не так как ранее, но уже и не ходячим трупом без души и сердца. О своем прежнем ремесле старалась не вспоминать, стараясь отворачиваться от досок с объявлениями наград за голову. Самое смешное, что там и за меня висела бюллетень некоторое время, пока власти не решили, что мое прошлое “я” скончалось. В основном приходилось заниматься всякими мелкими поручениями в виде устройства дорожек, детских парков и прочего, чего в Ишване было предостаточно. Представляю, что бы о таком использовании своих сил сказал бы учитель…
