– Но почему я не вижу наших русских комедий? Ни в столице, ни у вас, мой юный друг. Сплошь и рядом французы, итальянцы, англичане. Пора создавать свою школу театрального искусства. Не забывайте – идет война. Мой народ должен воспитываться в исконно русском духе. Патриотизм, любовь и милосердие – эти качества всегда были присущи и простому люду и аристократии. Задумайтесь об этом.
– Обязательно, матушка-государыня.
Молодой граф клятвенно прижал руку к сердцу. Заметив Юльку с Агашкой, украдкой поманил их пальцем.
– Вот девки у тебя красавицы. Настоящие русские красавицы, – императрица, пригубив шампанское, внимательно посмотрела на подружек.
Юлька в ее нынешнем теле хоть и была красавицей, но эллинского – не русского типа. Но спорить она не стала. Не по чину. Лишь задумалась слегка, пытаясь представить себя со стороны. Потому и вздрогнула, когда государыня обратилась к ней с вопросом.
– Как тебя зовут?
– Юлия.
– Хорошее имя. Знаешь, что оно означает? Она знала. Но головой покачала отрицательно.
– Пушистая. – Екатерина чуть заметно улыбнулась. – А петь ты умеешь? Знаешь какую-нибудь песню… – чуть задумавшись, продолжила: – О русском воине, что на чужбине проливает кровь во славу Отечества. Или о тех… – голос зазвенел высокой нотой, заставляя умолкнуть разговоры. – Об иных бойцах, кто в заморских странах добывает могущество империи, годами не видя родную землю… Знаешь? Вопрос прозвучал резко, словно выстрел. Юлька молча кивнула – умеет. И знает.
– Вот и хорошо, – поставив фужер на стол, государыня оживилась. Но смотрела с недоверием. – Спой, а мы послушаем.
Беспомощно оглянувшись на графа, девушка под заинтересованными взглядами гостей направилась к фортепиано. Эту песню когда-то, очень давно ей пел Денис. Простая, с незамысловатым мотивчиком, но чем-то цепляющая за душу. Откинув крышку, она выдержала паузу, дожидаясь тишины, и негромко запела:
В наступившей тишине не было слышно ни вздоха. Лишь невесомый шелест платьев, да чей-то судорожный всхлип. Поднявшись с кресла, императрица широким шагом пересекла сцену, прижала девушку к груди и троекратно расцеловала.
– Держи – заслужила! – в ладошку упал перстень с крупным бриллиантом. Глаза государыни подозрительно блестели. Повернувшись к молодому графу, она укоризненно покачала головой: – И такие таланты ты, Николя, прячешь от меня… – тихонько шмыгнув носом, гордо вздернула вверх подбородок: – Идемте играть в шахматы. А дев… Юлия будет у меня черной королевой!
Тяжела оказалась корона, высочайшей милостью увенчавшая прелестную головку. Шахматная доска размерами мало уступала теннисному корту. Зал для приемов был забит до отказа: свита, гости из ближайших имений, хозяева – с трудом, но уместились все. В центре, на черно-белых мраморных плитках выстроилось шахматное войско. В роли фигур выступали слуги.
Играли пара на пару. В соперниках у государыни были Григорий Орлов и ее личный курьер. В напарниках – молодой граф Шереметьев. Уже на третьем ходу Екатерина нахмурилась – позиция ей явно не нравилась. Цокая каблучками по «доске», она с задумчивым видом прошлась среди «фигур».
– Лошадью ходите, Ваше Величество, – неведомый черт опять дернул Юльку за язык. Кто-то далекий в голове, хихикнув, прошептал: «Век воли не видать». – На «с6».
– Думаешь? – также тихо вопросила императрица, с сомнением косясь на ожившую «королеву».
– Контргамбит Альбина, – еще тише пояснила Юлька. – У них не будет ни единого шанса.
Королевский гамбит был известен давно, и в этой эпохе он был самым популярным дебютом. Остроатакующее противоядие румынского гроссмейстера по вполне естественным причинам широкого распространения еще не получило. Через десять минут Екатерина подошла со следующим вопросом:
– А теперь куда?
– Начинаем атаку по флангу, – Юлька поправила съехавшую набок корону. – Двигайте пешку с угрозой на коня. Следом офицера на «f5»… И партия в кармане.
