Я буквально парила над тротуаром. Листва деревьев шелестела морским прибоем, а пение птиц казалось райским. Знакомые здания, ранее казавшиеся бездушными, больше не давили грубостью и непреклонностью заурядных форм, теперь они тянулись ввысь, увлекая за собой. Переполненная эмоциями, я даже присела на лавочку рядом с небольшим прудом с утками, чтобы перевести дух. Вспомнила, что так и не побаловала лакомствами тверских пернатых, и решила исправить оплошность с тарасовскими. Мелкие куски белого нарезного батона, как облака по небу, плыли по голубой воде пруда.
Страх, поглотивший меня в поезде, если то был он, отступил. Пришло осознание и душевное спокойствие, навеянное прогулкой наедине с собой. Мне подумалось, что жизнь не определяется городами, в которых находишься, людьми, которые окружают, ролями, которые играешь, – она формируется тобой, твоими действиями, словами, поступками, совершенными всецело от рождения и до дня, когда глаза сомкнутся навек.
Пребывая в настроении возвышенном и задумчивом, я плелась к кафе, продолжая поражаться тому, как город стал выглядеть в новом свете. Может, виной тому тверские солнцезащитные очки?
Я оказалась на месте встречи раньше назначенного срока и успела сделать заказ – сытный круассан с ветчиной и сыром и кофе средней обжарки. Брать ответственность за предпочтительный в этот день завтрак Кирьянова я не решилась.
Сглатывая подступающие слюни (съеденное час назад мороженое действительно оказалось отменным аперитивом), я склонялась над принесенным блюдом, когда меня окликнул Киря.
– Уже уплетаешь за обе щеки, не дождавшись? – широко улыбаясь мне, Кирьянов сел на кресло напротив.
– Голод с дороги самый сильный. Не могла удержаться, прости.
Я сделала невинное лицо и положила первый кусок круассана. Он оказался необычайно нежным и воздушным. Мне тут же захотелось добавки.
– Ладно. Кушай, пока я делаю заказ. Как раз твои уста успеют освободиться и поведать мне сказ о лягушке-путешественнице Тане Ивановой.
– Еще бы по Европе путешествовать, а не российским захолустьям… – пробубнила я с набитым ртом. – Хотя не слушай меня. Поездка удалась, кормили там определенно отменно. Не хуже, чем здесь. И я советую этот чертовски вкусный круассан!
Я потрясла остатками блюда перед лицом Кирьянова, подразнив, и запихнула последний кусок в рот.
Друг усмехнулся моей выходке, но, подозвав официантку, сделал тот же заказ, что и я, дополнив ореховым пирогом.
Допив чашку кофе, я начала подробно рассказывать о тверском расследовании. Я старалась не упустить ни одну важную деталь, мне нравилось играть с Кирьяновым в игру «угадай сам».
Дослушав до конца, он задумчиво, с непонятным для меня выражением лица уставился в сторону.
– Да ты удачлива, как никто другой, Таня, – неожиданно вытаращился на меня Киря.
– Я бы сказала, где я – там удача и успех.
– Серьезно, будь я там, половину упустил бы из виду. А ты умеешь оказаться в нужном месте в нужное время.
– Талант, – пожала я плечами.
– Но не буду умалять заслуги твоего ума. Одна лишь догадка с трупом в бетоне стоит многого. Она ж тебя спасла, не иначе.
Я уперлась локтями в стол, опустив голову на ладони.
– Можешь продолжать меня хвалить, мне нравится.
– И ты на удивление поступала всю неделю благоразумно, что на тебя ой как не похоже. Ни одной травмы и попадания в больницу. – Киря слегка ударил по столу, насмехаясь.
– Работала в команде, вот и не пришлось. Да и повода рисковать не было. Наверное…
– Или кто-то избавился от безрассудства. Надеюсь на последнее.
Я закатила глаза в недовольстве, Кирьянов тут же подловил это и перестал смеяться.
– Ладно, ладно. Ты большая умница. Думаю, поездка оказалась тебе на пользу. Аппетит появился, щеки порозовели, волосы заблестели и прочее…
Кирьянов самозабвенно принялся поедать оставшийся на столе ранее нетронутый кусок пирога.
– Я должна тебе признаться… – сконфуженно начала я. Друг поднял на меня озадаченный взгляд. – Помнишь, ты распинался с речами в прошлый наш поход в кафе? Про шаг в неизвестность и все такое…
– Помню. Лучшая мотивационная речь за мою жизнь, – усмехнулся он, но продолжил сосредоточенно внимать мне.
– Твой совет мне помог тогда зайти в коттедж к Ворохову в день, когда его полицейские завернули.
– Вот оно как! – Киря откинулся на спинку дивана. – Что, пора лекции в интернете вести?
– Возможно, – сжала я губы.
– Да ладно тебе, Тань. – Кирьянов дотянулся до моего плеча и слегка похлопал по нему: – Бояться нормально, главное – после выходить победителем.
Обождав секунду прямого взгляда глаза в глаза, я внезапно прыснула от напыщенной серьезности его слов.
– Нет, до лекций в интернете еще стоит дорасти.
– Ты ничего в этом не смыслишь, глупая! – с наигранной обидой друг скрестил руки перед собой.
Я рассмеялась пуще прежнего.
– А вот в чем ты действительно смыслишь, так это в преступлениях. – Друг с вызовом посмотрел на меня. Я знала этот взгляд.
– Есть дело для меня? Тут, в Тарасове? – я вскинула брови.
Кирьянову удалось застать меня врасплох.
– Именно так. Я уже дня три ждал твоего возвращения и помощи светлой головы.
