Что ждет новичка, попавшего в игровое пространство трех дружественных цивилизаций? Конечно же, он станет тем самым исключительным нубом, что заполучит в свои руки единственный в мире артефакт, поцелует богиню удачи и свергнет с трона сильнейшего игрока, попутно раскрывая один внеземной заговор за другим. А может, в этот раз все будет немного иначе? Ведь богини удачи — существа непостоянные. Сегодня ты — наследный принц, а завтра — принц позорный. И в мире этом, оказывается, находишься с миссией, которую совсем не помнишь. Или ты пришел сюда, чтобы организовать свой собственный заговор? И сколько уровней в этой глобальной игре на самом деле? * * * Книга не про игры, РПГ тут лишь отдельными элементами. И не про становление героя. Скорее она о том, как может выглядеть человечество будущего, получившее в свои руки чуть больше власти над временем и пространством.
"Одно событие — случайность. Два — повод призадуматься. А три события можно смело назвать знаками". Шун знал эту присказку с раннего детства, но никогда и подумать не мог, насколько же она верна. Ведь перед тем, как перевернуть его жизнь с ног на голову, судьба послала Шуну именно три знака.
Первым стала большая стая ворон-прорицательниц, сорвавшаяся с дубов, стоило ему выйти поутру из лачуги. Солнце лениво ползло к горизонту, выбрасывая из-за кромки гор первые лучи, да и Сателлит в тот день работал вполсилы. А потому Шун не сразу понял, что за черная туча пронеслась над его головой, ведь птицы не издали при этом ни единого звука. И это было совсем уж нехорошим знаком.
Городские предсказатели всегда делали ставку на ворон, считая их способ прорицания самым дешевым. Клиент пел песенку или что-то рассказывал, ворона выхватывала отдельные фразы, повторяла их, а предсказатель интерпретировал. Чем меньше повторяла ворона, тем хуже обстояли дела клиента, но обычно болтливые птицы не скупились на слова, и клиент оставался доволен таким прорицанием. Вороны не были подневольными существами, сами охотно шли на контакт, предлагая свои услуги, в обмен на них получали корм и блестящие безделушки. Ночевать в людских городах они не любили, предпочитая карнизам и крышам раскидистые дубы, и Шун не впервые сгонял их стаю, но раньше птицы никогда не снимались с места так бесшумно. А если говорить совсем уж откровенно, улетали они всегда крайне недовольными, громко покаркивая и кидая на лету, что "раньше это было их любимым местом ночевки", что "лачуга ветхая и убогая, поскорей бы она развалилась" и, конечно, что "люди такие неблагодарные, а этот мальчишка — особенно". Последний раз вороны даже обложили его матом, за что получили вслед пару увесистых булыжников, и несколько дней не появлялись в дубовой роще. А сегодня будто специально вернулись, молчаливо намекая презренному человечишке на его незавидную судьбу.
Вторым знаком стала новость о непроявленном.
Испорченное воронами настроение совсем сошло на "нет", стоило Шуну пересечь ворота Города Предсказаний, а сердце екнуло, ведь не только птицы вели себя этим утром до неприличия странно. Немногочисленные прохожие слишком уж внимательно вглядывались в лица встречных, жались к стенам и боязливо отворачивались, шушукались по углам, не спеша выполнять свою предрассветную работу. От Шуна тоже несколько раз отшатнулись, потом, правда, рассмотрели, что это всего лишь "позорный принц", обругали и даже пнули один раз пониже спины "чтобы не вводил в заблуждение своими лохмотьями". Шун на подобное отношение давно уже никак не реагировал, хоть и считал себя пусть и бедным, но крайне чистоплотным человеком. Штопанные бесчисленное количество раз штаны с нижней рубахой и походный халат на манер ханьфу действительно были поношенными и выцветшими, но на лохмотья никак не походили.
— Что случилось? — спросил Шун вместо приветствия, переступая порог пекарни.
Анхель, хозяин пекарни, даже не поднял головы, буркнул только, продолжая протирать рабочий стол:
— Митрушку нашего вчера вечером непроявленный унес.
Шун удивленно хмыкнул и пошел мыть руки.
Митрушка был местным дурачком, почти таким же знаменитым, как и он, позорный принц, вот только чуть более удачливым. Говорили, что в последнее время Митрушка ударился в карты и даже сумел поднять на азартных играх неплохую сумму, но все равно… Неужели этого оказалось достаточно, чтобы пустить по следу дурачка непроявленного? Бред какой-то…
Шун насухо вытер руки и присоединился к Анхелю, ловко раскатал по столу заготовленное для плюшек тесто. Пекарня была построена много лет назад, выручку приносила стабильную и не слишком большую, да и на монстров Анхель совсем не охотился, и был, наверно, последним человеком, за которым пришел бы непроявленный. Поэтому даже после ночных потрясений он встал ни свет, ни заря, привычно выполнял свою работу и даже пальцы его, умело творящие узорные кренделя, совершенно не дрожали. Хотя… Шун был уверен, прийди непроявленный за Анхелем — тот бы вот так же не удостоил его даже взглядом, лишь попросил немного подождать и не отрывать от работы.
— Говорят, артефактов в Митрушкином прахе было слишком уж много, — поведал Анхель, отправляя в печь первую партию сдобы. — Столько на картах не поднимешь, даже если будешь играть целый год, не вставая из-за стола.
— Хмм… — протянул еле слышно Шун.
— Выскочил ближе к полуночи из игрального дома, — продолжил Анхель, — глаза безумные, от людей шарахается, смотрит на что-то и орет дурным голосом. Сначала решили, что совсем умом тронулся из-за выигрыша очередного. Ну, а когда в прах рассыпался — тут уж все вопросы отпали. Похоронили бедолагу у городского кладбища, прямо так, вместе с артефактами. Ясное дело, охотников до них не нашлось.
— Думаете, его заказал кто-то из высших?
