Не за что было просить прощения. Но для женщины оно было важным, и я согласно кивнул.
После Семёна заговорила тётя Зина, мама Ивана. Пожалуй, никто из всех присутствующих, кроме тёти Зины и Семёна, не смог бы сказать лучше и искреннее об Анне Андреевне, чем эти два человека. Даже Наташка не справилась бы, молодая ещё. Я поймал себя на мысли, что мне приятен тот факт, что об этой удивительной женщине говорят тёплые слова действительно любящие её люди. Если за чертой смерти есть жизнь, и она видит и слышит их, пусть порадуется.
И опять, как в день похорон, ко мне подошёл Сергей Ярыгин со своей женой Викой.
– Добрый день, – заговорил он, быстро проговаривая слова, как будто за ним кто-то гонится, – прими наши соболезнования. Такое несчастье: потерять сначала брата и любимого племянника, а затем и маму. Надеюсь, ты с этим справляешься.
Ярыгин действительно надеялся, это чувствовалось. Несмотря на то, что сказанные им слова соответствовали ритуалу, в них не было фальши. Также искренне соболезнующе смотрели на меня глаза Вики.
– Я присоединяюсь к мужу. Держись.
Вдруг она резко припала ко мне и поцеловала в щёку, как близкого человека. Ярыгин смутился. Да и не он один. В этот момент я почувствовал на себе взгляды многих людей, в том числе Лены.
– Извини, – сказала Вика, – мне действительно так жаль.
Последние её слова прозвучали двусмысленно, и это поняли все, кто их слышал. Не только умерших жалела Вика, не только тех, кто потерял близких людей. Ей было жаль ещё чего-то.
Рядом стояли Виктор и Иван. Виктор резко закашлялся, забирая внимание на себя. Иван же спокойно сказал:
– Прошлое не воротишь.
И эта фраза тоже прозвучала двусмысленно. Конечно, я был осведомлён, что когда-то Вика была любовницей Олега. Причём, не без ведома её мужа. Но сейчас у меня возникло ощущение, что речь идёт не только об этом. Чего-то ещё жаль Вике, и этого ещё вернуть нельзя. Или можно? Виктор, Иван, Ярыгин и, возможно, Лена это знают, а я нет.
– Нам бы поговорить наедине, – заговорил Ярыгин, испрашивая аудиенции, – есть кое-что, что нужно обсудить.
– Хорошо, – согласился я, – приезжайте с Викой сегодня вечером ко мне, за чашкой чая и поговорим. К шести устроит?
Моё предложение, по-видимому, прозвучало неожиданно. Но эта парочка меня заинтересовала. Дома же разобраться, в чём тут дело, мне будет проще.
– Конечно, устроит, – обрадованно заявил Ярыгин. Улыбнулась слабой улыбкой и Вика.
– Ты зачем их пригласил? – спросил Виктор, когда они отошли от нас.
– Сам не знаю, – честно ответил я, – интуиция что ли. Нужен этот разговор, что-то он прояснит.
– Интуиция – вещь хорошая, – философски заметил Иван, – она нам «строить и жить помогает».
– Была такая песня, – уточнил он для того, кто забыл, то есть для меня, – правда, в ней «нам песня строить и жить помогает».
После церемонии я с семьёй и Виктором отправился домой. Официальные поминки для всех желающих помянуть Анну Андреевну, как и в день похорон, будут организованы в ресторане. Однако на этот раз я туда не поехал. Представлять семью там сегодня будут Иван и тётя Зина. Позднее они присоединятся к нам за семейным ужином, который и будет поминками для особо близких к Анне Андреевне людей.
Всё время до ужина я провёл в своём кабинете, продолжая изучать библиотеку Дмитрия, которая вот уже второй день красуется на установленных работником Павлом стеллажах и которую я с интересом просматривал и изучал весь вчерашний день. Это занятие так увлекло меня, что, когда меня позвали к столу, я с удивлением отметил, что три часа пролетели, как один миг. Физика явно мне нравится больше экономики.
За столом собралась вся семья. Также здесь были Виктор и Иван с тётей Зиной. Приехали и Ярыгин с Викой. Речей не было. Просто посидели, поели, как будто это был обычный повседневный ужин, разве только на час раньше. И разошлись.
Я пригласил Ярыгина и Вику проследовать в гостиную. Иван, который хорошо знал эту чету, и которому на правах почти брата и лучшего друга семьи приглашения не требовалось, также последовал за нами.
Это была та самая гостиная, в которой была фреска с Голиафом и Давидом. Сергей, по-видимому, впервые был в этой комнате, потому что он с интересом стал разглядывать фреску. Вика же даже не посмотрела в сторону библейского сюжета, из чего я сделал вывод, что она здесь не первый раз. Значит, Олег общался с ней не на нейтральной территории, а у себя дома.
Взяв в руки по приготовленному для гостей бокалу красного вина, мы расселись в креслах. Я молчал, ожидая, что Ярыгин сам что-нибудь скажет. Он действительно сказал. Несколько фраз о Голиафе, чуть больше об экономических тенденциях, даже о погоде. Но ничего о том, ради чего он приехал. Я понял, не хочет говорить при Вике. Не во все свои дела муж посвящает жену.
На помощь пришёл Иван. Он отставил свой бокал, к которому так и не притронулся, в сторону, поднялся с кресла, галантно подал руку Вике и пригласил её прогуляться в саду:
– Вика, давайте я покажу Вам сад, отсюда удивительные виды на реку.