Британская Империя не отступилась от планов по завоеванию территорий. 98-й Император жесткой рукой колонизирует все больше стран, уничтожая сопротивление. Вот только не одни лишь нумерованные, повстанцы, ему противостоят. Российская империя уже внедрила солдат на вражескую территорию. И, поддерживая местное сопротивление, они обязательно разрушат все изнутри. Умело играя шахматными фигурами в виде ничего не подозревающих повстанцев.
«Британская Империя бывает очень точно изображена в карикатурах, которые старательно вырисовывают горе-художники, не сумевшие родиться под счастливой звездой. Будь она человеком — это была бы непременно высокая статная леди с бледным прекрасным лицом и ледяным взглядом, облаченная в чопорное спокойствие.
После Второй Мировой Войны, когда великая Империя зачахла и иссохлась, правящая династия была свергнута. Новый Император Чарльз Первый провёл ряд военных и социальных реформ, что помогло сплотить британский народ.
Лишенные оружия и провианта, солдаты новой школы и новой веры шли в бой, ведомые общей целью вернуть стране былое величие. Выстроив часть войск у малочисленных сухопутных границ, Император пользовался удачным расположением острова. Надёжно защитив уже подчиненные ему земли и заручившись поддержкой Франции, Чарльз направил войска в сторону Африки, чтобы вернуть когда-то принадлежащие Британии колонии.
Земли, не дав отпор пусть изрядно обедневшей, но куда более развитой стране, поднимали белые флаги. Британия обзаводилась всё большими ресурсами, медленно насыщаясь прежней силой. И тогда, когда армия совсем окрепла, а солдаты были переполнены уверенностью, взгляд Чарльза лёг на Америку. Такую юную и невинную, она вышла из-под контроля матери-Империи совсем недавно, но уже окрепла и обзавелась подобием собственной культуры. Тогда…».
За окном снова ударила молния. Молодая девушка вздрогнула, отчего выронила ручку, которой старательно выводила текст статьи, изложенной выше. Это история её Великой страны. Ветер с такой силой налег на окно, что створка не выдержала напора и распахнулась. В комнату сразу ворвались ледяные порывы, а крупные капли забрызгали подоконник.
Поведя хрупкими плечами, Джина, так её звали, подхватила почти исписавшуюся ручку, снова обращаясь к листам блокнота. Печальный взгляд заскользил по строкам продолжения статьи.
«Итак, после Второй Мировой Войны, Британия запустила новую волну колонизаторских войн, которые захлестнули и столь молодые Соединенные Штаты Америки, возвращая их под крыло матушки Англии, став тринадцатой колонией Великой Империи. Все те, кто был рожден американцем — звался отныне тринадцатым, и носил извечное клеймо позора на своем смуглом лице. Каждый тринадцатый тащил непостижимый груз измученными тяжелым трудом руками».
Она писала через силу, писала стиснув зубы, выводила каждую букву так старательно, словно изящные изгибы могли стереть с её ладоней грех, что она брала на душу ради денег. Она повествовала о том, что сейчас совершенно неважно. Повествовала историю возникновения Соединенных Штатов Британии и о том, что каждый день повторяли детям в школах, а взрослым на работах, но молчала о самом важном.
Джина тихо чертыхнулась себе под нос и вырывала лист, на котором значилось с десяток комплиментов Императору и его семейству. Скомкав его и выкинув в сторону, она вдруг коснулась бумаги с особым рвением. Джина писала отчаянно и сердито, словно заставляя себя переступать через незримый страх.
«Ночь с четверга на пятницу 2007 года навсегда войдет в нашу память, как ночь Кровавого Четверга, вместе с именами всех погибших, что будут высечены на наших душах скорбью и молитвами.
Имперская армия истребляет тех, на кого мы молились. Тех, кто поддерживал спокойствие, в нашем хрупком, почти рухнувшем мире. Благотворители, гуманисты, волонтеры и все те, кто поддерживал тринадцатый народ в правительстве, жестоко убиты на глазах их семей.
Убиты дети. Мертвы жены. За ними последовали слуги.
Имперская машина не щадит никого. Эта зверюга уже раскрыла пасть, и теперь её клыки могут сомкнуться на шее каждого из нас».
Чувствуя, что писать становится все сложнее из-за слез, стоящих в глазах, она перевела взгляд на скомканный лист бумаги. Гром, прозвучавший так, словно небосвод разламывается по неровному шву, заставил её перевести взгляд на собственные дрожащие руки, уставшие от писанины. До чего же она ненавидела свою работу.
Быть журналистом в Империи — значит быть лжецом.
Очередным порывом ветра перелистнуло пару страниц её блокнота и растрепало темные, уложенные в высокую причёску волосы. Капли ритмично падали с подоконника на пол. Она поднялась со старого стула, что сопроводил её движение капризным писком. Девушка подошла к окну, вглядываясь в полумрак, который лениво освещало бельмо луны и мигающий старенький фонарь. Вдруг, из темноты показались две бегущие фигуры.
