Убить Короля полностью

– Терапия значит лечение. – Отец показывает на капельницу. – Инсулин, – говорит он. – Точно отмеренная доза вызывает шок, который перезапускает мозг. Надеюсь, это сделает его уступчивее. Дважды в неделю он ложится под капельницу, а в остальное время ему прописаны ванны и перинеальный электромассаж. Улучшения есть, но он еще не поправился. Понятно?

– Да.

– Я рассчитываю, что ты научишь его повиновению. А он взамен поможет тебе стать рассудительнее. Он обладает необычайно высоким коэффициентом интеллекта и исключительной сообразительностью, которой, однако, нередко вредит его болезненная сексуальность. – Сняв с крючка на стене тряпку, Отец вытирает блестящее от пота лицо узника. – Надеюсь, мне не придется использовать более инвазивные методики. Я бы предпочел обойтись без операции. Впрочем, il medico pietoso fa la piaga puzzolente[38], – добавляет он по-итальянски. Убрав капельницу, он наклеивает на руку узника пластырь, затем приподнимает ему голову и дает ему выпить подслащенной воды. Большую часть стакана тот выплевывает, глаза его закатываются. – Оставлю вас наедине. Когда он придет в себя, отведи его в свою комнату. С этого момента вы связаны, понятно?

– Да, – говорит мальчик, глядя на узника и гадая, не лучше ли убить его сразу – задушить, как только Отец повернется спиной. – У него есть имя или он как я? – спрашивает он.

Отец снова опускает балаклаву:

– Можешь называть его Данте.

На сбор тел и установление личностей погибших в археоминеральном парке ушло две недели. Галереи шахты тянулись на много километров, из-за чего потребовалась помощь спелеологов.

Сложнее всего оказалось обследовать стоянку, где машины и автобусы сплавились с каркасом канатной дороги в единую железную массу. В конечном счете собрали тридцать девять тел, но всем было ясно, что, если бы вместо того, чтобы играть в толпе в «Grand Theft Auto»[39], Гаспаре Мантони сразу врезался в автобус, жертв было бы гораздо больше: несмотря на разразившуюся панику, те, кто не угодил под колеса автоцистерны, разбежались и успели удалиться от эпицентра взрыва.

В число тридцати девяти жертв, чьи личности были установлены, попали верующие, несколько сотрудников парка, продавцы сгоревшей сувенирной лавки, торговцы сахарной ватой и сосисками, священник, проводивший мессу, женщина, называвшая себя Катериной, ее отец и сообщница, три агента ОБТ, два карабинера и полицейский из Рима, которого отшвырнула на кирпичную стену ударная волна.

Этого полицейского звали Клаудио Эспозито.

Торжественная церемония похорон проходила в базилике Сан-Паоло-фуори-ле-Мура. Эспозито хоронили вместе с остальными военными и сотрудниками правоохранительных органов, погибшими по вине Мантони.

В траурной службе участвовали вдова Эспозито и двое его сыновей, переживающие свой самый страшный кошмар. Явились на нее и первые лица государства, включая премьер-министра, прочитавшего вдохновенную речь об опасностях исламского экстремизма. Явились Ди Марко и шишки из вооруженных сил и секретных служб со всей Европы, разразившиеся бурными аплодисментами. С пустым взглядом, устремленным на иных мертвецов и иные земли, явился Д’Аморе, которому мешали дышать сломанные ребра. Явились родители Мартины, память которой почтили вместе с памятью других жертв терроризма. Явились Лупо и Бруно, еще не оправившиеся от новости, что неуловимый Бонаккорсо несколько месяцев прожил среди них. Явился Альберти с обожженным лицом и рукой на перевязи. Его поддерживала невеста, поскольку он, не скрываясь, рыдал: за короткое время он потерял двух сослуживцев, бок о бок с которыми собирался состариться.