Из разговоров Таппенс выяснила, что все ее партнерши высказываются на этот счет крайне неопределенно. Если время совпадает, наиболее подозрительной фигурой становится миссис Перенна. Но возможны и другие варианты. В момент возвращения Томми отсутствовало еще трое обитателей «Сан-Суси». Майор Блетчли был в кино, но он ходил туда один. Кроме того, он так настойчиво и с такими подробностями пересказывал содержание фильма, что подозрительный человек мог бы усмотреть в этой настойчивости желание установить свое алиби. Затем есть еще мистер Кейли, который, несмотря на свою мнительность, ни с того ни с сего отправился один гулять по саду. Не забеспокойся миссис Кейли о состоянии своего супруга, никто не узнал бы об этой прогулке и все считали бы, что мистер Кейли, укутанный в плед, покоится, как мумия, в кресле на террасе. Кстати, идти на такой риск, как длительное пребывание ночью на воздухе, — это на него очень непохоже.
И наконец, опять-таки остается миссис О'Рорк, с улыбкой размахивающая молотком…
— В чем дело, Деб? Чем мы так расстроены, девочка?
Дебора Бирсфорд вздрогнула от неожиданности, но тут же рассмеялась: перед девушкой, сочувственно глядя на нее карими глазами, стоял Тони Марсден. Тони ей нравился. Умный парень и считается в шифровальном отделе восходящей звездой, хотя работает недавно.
— А, пустяки, — ответила она, — семейные дела. Ты ведь знаешь, что это такое.
— Да, родственники — нудная штука. Твои старики что-нибудь выкинули?
— По правде сказать, меня беспокоит мама.
— Почему? Что случилось?
— Понимаешь, она уехала в Корнуолл к старой тетке. Ей семьдесят восемь, она выжила из ума и совершенно невыносима.
— Мрачная картина! — сочувственно отозвался молодой человек.
— Конечно, с маминой стороны это очень великодушно. Но она и без того подавлена — ей, видите ли, не дают работать на победу, никто не нуждается в ее услугах. В прошлую войну она была сестрой в госпитале и занималась еще всякой всячиной, но теперь, разумеется, другое дело. Так вот, маму все это так расстроило, что она решила пожить в Корнуолле у тети Грейси, покопаться в саду и так далее.
— Здравое решение! — одобрил Тони.
— Да, для нее это самый лучший выход. В ней ведь до сих пор столько энергии! — снисходительно сказала Дебора.
— Значит, все в порядке?
— Не совсем, хотя еще позавчера, получив ее письмо, я была просто счастлива за нее.
— Что же тебя беспокоит?
— А то, что я попросила Чарлза — он как раз поехал в те края к своим — навестить маму. Он заехал к ней, а ее там не оказалось.
— Как не оказалось?
— Так. Она туда и не приезжала. Вовсе не приезжала.
— Странно! — несколько растерявшись, пробормотал Тони. — А где твой… э-э… отец?
— Мой старик? Где-то в Шотландии. Служит в одном из этих унылых министерств, где только и делают, что подшивают бумаги да снимают с них копии.
— Твоя мать, наверное, поехала к нему.
— Нет, это в секретной зоне, и женам въезд туда воспрещен.
— Гм… Ну, значит, она уехала… в другое место.
Тони окончательно пришел в замешательство — особенно потому, что Дебора не сводила с него больших грустных глаз, в которых застыла тревога.
— Но зачем? Это очень странно. Ведь все мамины письма полны рассказами о тете Грейси, саде и прочем.
— Понятно, понятно, — заторопился Тони. — Конечно, ей хочется, чтобы ты думала… Но в наше время… Словом, я хочу сказать, что человеку нужно иногда проветриться.
Тревога в глазах Деборы немедленно сменилась гневом.
— Если ты полагаешь, что мама решила провести конец недели с кем-нибудь… посторонним, то ошибаешься. Мои родители любят друг друга, по-настоящему любят. Мама никогда…
— Конечно, никогда, — опять заторопился Тони. — Извини, пожалуйста. Я вовсе не хотел…
Гнев Деборы утих, но она тут же снова нахмурилась.
— Самое странное, что на днях мне кто-то сказал, будто видел маму в Лихемптоне. Я, разумеется, ответила, что это невозможно — я ведь думала, что она в Корнуолле. Но теперь…
Рука Тони, подносившая спичку к сигарете, повисла в воздухе. Спичка потухла.
— В Лихемптоне? — быстро переспросил он.
— Да. Вот уж неподходящее место для мамы. Общество отставных полковников, старых дев и сплошное безделье.
— Что и говорить, место неподходящее, — отозвался Тони, раскурил сигарету и словно невзначай спросил: — А чем занималась твоя мать в ту войну?
— Тем же, что и другие: работала в госпитале, водила машину — не свою, конечно, а генеральскую, — перечислила Дебора.
— А я думал, что она, как и ты, была на секретной службе.
— Ну, что ты! На это у нее не хватило бы ума. Впрочем, они с папой были, кажется, одно время чем-то вроде сыщиков: секретные документы, шпионы и прочее. Конечно, милые старики все преувеличивают — им кажется, что это было страшно важно.
