Убить легко полностью

Доктор Лорд дает показания. Неужели это тот самый Питер Лорд, энергичный молодой врач, который был в Хантербери таким добрым и дружелюбным? Сейчас он держится сухо, подчеркнуто по-деловому. Монотонно звучат ответы на задаваемые ему вопросы: да, его вызвали по телефону в Хантербери-холл; слишком поздно для того, чтобы можно было что-либо сделать; Мэри Джеррард скончалась спустя несколько минут после его прихода; причиной смерти является, по его мнению, отравление морфином.

Защитник сэр Эдвин Балмер поднимается для перекрестного допроса.

— Вы были лечащим врачом покойной миссис Уэлман?

— Да.

— Во время ваших визитов в Хантербери в июне вам случалось видеть вместе обвиняемую и Мэри Джеррард?

— Несколько раз.

— Каким было обращение обвиняемой с Мэри Джеррард?

— В высшей степени естественным и вежливым.

— Вы никогда не замечали «ревнивой ненависти», о которой столько говорилось здесь?

Питер Лорд, решительно выпятив подбородок, твердо ответил:

— Нет, никогда.

Элинор подумала: «Но он видел, видел… Он лжет ради меня. Он знал…»

После перерыва суд возобновил работу.

Доктор Алан Гарсиа, видный патологоанатом, подробно, во всех деталях распространяется насчет содержимого желудка умершей: хлеб, рыбный паштет, чай, следы морфина. В организм поступило примерно четыре грана морфина, в то время как смертельной может стать доза даже в один гран.

Поднимается довольно благодушно настроенный защитник.

— Нет никаких особых признаков, доказывающих, что морфин был именно в рыбном паштете, а не попал в организм каким-то другим путем?

— Нет.

— Следовательно, морфин мог быть и просто проглочен, скажем, в виде таблетки?

— Теоретически, да.

Слово для перекрестного допроса предоставляется обвинителю, сэру Сэмюэлу Эттенбери:

— Вы, однако, считаете, что морфин был принят одновременно с пищей и питьем?

— Я убежден в этом.

— Благодарю вас.

Инспектор Брилл приносит присягу и дает показания с автоматизмом, выработанным долгой практикой.

— Вызов в дом… Слова обвиняемой: «Это, наверное, недоброкачественный рыбный паштет»… Обыск… Одна банка из-под паштета была уже вымыта, другая оставалась наполовину заполненной… Дальнейший обыск в буфетной…

— Что именно вы обнаружили?

— В щели между досками пола я нашел маленький кусочек бумаги.

Клочок бумаги передается присяжным для ознакомления.

— Что, по-вашему, это было?

— Обрывок этикетки из тех, что наклеиваются на стеклянные трубочки с морфином.

Неторопливо поднимается защитник.

— Вы нашли этот клочок бумаги в щели на полу?

— Да.

— Но вы не обнаружили остатка этикетки, трубочки или флакона, к которым могла бы быть прикреплена эта этикетка?

— Нет.

— В каком состоянии был найденный вами клочок бумаги?

— Он был чистым, если не считать легкого налета пыли с пола. Следовательно, он пролежал в щели недолго.

— Вы хотите сказать, что он оказался на полу в тот самый день, когда вы нашли его, не раньше?

— Да.

С недовольным ворчанием защитник садится.

На месте для свидетелей сестра Хопкинс. Ее лицо красно, губы поджаты.

— Ваше имя Джесси Хопкинс?

— Да.

— Вы дипломированная районная медицинская сестра и проживаете по адресу Роуз-коттедж, Мэйденсфорд?

— Да.

— Где вы были 28 июня сего года?

— В Хантербери-холл. У миссис Уэлман сделался второй удар, и я пришла помочь сестре О’Брайен.

— У вас был при себе небольшой чемоданчик?

— Да.

— Перечислите присяжным, что в нем находилось.

— Перевязочные материалы, шприц для инъекций и кое-какие медикаменты, включая стеклянную трубочку с таблетками гидрохлорида морфина.

— Где вы оставили свой чемоданчик?

— Внизу, в холле.

— Это было вечером 28-го. Когда вы снова заглянули в чемоданчик?

— На следующее утро, как раз перед уходом.

— Там чего-нибудь недоставало?

— Да, трубочки с морфином.

— Сказали вы кому-нибудь об этом?

— Да, сестре О’Брайен, сиделке, ухаживавшей за больной.

— Чемоданчик оставался в холле, через который то и дело проходили люди?

— Да.

Новые и новые вопросы и ответы на них. Как сестра Хопкинс сопровождала Мэри в сторожку: появление Элинор; неожиданное приглашение позавтракать; блюдо с сандвичами, протянутое Мэри первой; предложение Элинор вымыть посуду и ее последующая просьба помочь разобрать одежду наверху.

Элинор думала: «Да, это все так, и она верит этому. Она убеждена, что я виновна. И каждое сказанное ею слово правда, вот в чем ужас».

Вновь взглянув через зал суда, она увидела лицо Эркюля Пуаро, смотревшего на нее с задумчивым, Почти добрым выражением. Смотревшего на нее слишком понимающе.

Тем временем свидетельнице передан кусок картона с наклеенным на него обрывком этикетки.

— Вы знаете, что это?

— Клочок аптечной этикетки.

— Можете вы сказать присяжным, какой именно?

— Да, этикетки с трубочки с таблетками морфина — вроде той, которой я недосчиталась.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно уверена.

В заседании суда объявляется перерыв.

На следующий день слово для перекрестного допроса свидетельницы получает защитник. Все его благодушие как рукой сняло. Он задает вопросы резко и отрывисто.