Суперинтендант Баттл, чья работа в полиции связана с расследованием преступлений, имеющих тонкую политическую подоплеку, снова в деле! Ему предстоит остановить серийного убийцу…«… Брови Люка поползли вверх.– Об убийстве?Пожилая леди энергично затрясла головой:– Да-да, об убийстве. Вы, я вижу, поражены. Я сначала тоже не могла в это поверить. Я подумала, что у меня просто разыгралось воображение.– А вы уверены, что это не так? – осторожно спросил Люк.– О! – Она закивала. – Я могла ошибиться в первый раз, но никак не во второй и тем более не в третий. Тогда я убедилась, что это не случайности, а убийства.– Вы хотите сказать, – сказал Люк, – что их было э… несколько?– Боюсь, что так, – тихим голосом подтвердила леди. – Вот почему я решила, что лучше всего поехать прямо в Скотленд-Ярд и там рассказать обо всем. Как вы считаете, я права?Люк в задумчивости посмотрел на нее, потом сказал:– Ну да… я думаю, правы. …»
Англия!
Англия после стольких лет разлуки!
Понравится ли ему жить здесь?
Люк Фицвильям задавался этим вопросом, спускаясь по сходням на пристань. Эта мысль преследовала его все время, пока Люк ждал на таможне, и неожиданно снова вернулась к нему, когда он наконец-то сел в поезд, который следовал из порта в Лондон.
Одно дело приехать в Англию в отпуск. Куча денег, чтобы их транжирить (хотя бы поначалу!), старые друзья, которых можно навещать, встречи с такими же отпускниками – беззаботная атмосфера, когда думаешь, что все это ненадолго, а пока можно наслаждаться отпуском и вскоре вернуться обратно. Другое дело сейчас, когда о возвращении не могло быть и речи. Никаких больше душных ночей, никакого слепящего солнца и красот роскошной тропической природы, никаких одиноких вечеров, проведенных за чтением и перечитыванием старых номеров «Таймс».
Теперь Люк джентльмен, ушедший с почетом в отставку и ничем не занятый, мужчина со скромными средствами, который возвращается домой в Англию. Что он будет делать с самим собой?
Англия! Июньский пасмурный день с серым небом и резким, холодным ветром. И ни малейшего признака гостеприимства, никакого чувства родины в такой-то день! А люди! Боже, что за люди! Целые толпы людей, и у всех такие же серые, как и небо, лица – обеспокоенные, чем-то встревоженные. Повсюду вдоль дороги рассыпаны, как грибы, дома. Стандартные, маленькие! Отвратительные маленькие домишки, похожие на помпезные курятники!
С большим трудом оторвав глаза от мелькавшего за окнами безрадостного пейзажа, Люк Фицвильям сосредоточил свое внимание на только что купленных газетах – «Таймс», «Дейли кларион» и «Панч».
Он начал с «Дейли кларион». Газета посвятила свое внимание Эпсому.[1]
«Жаль, что мы не приехали вчера. Я не был на скачках с тех пор, как мне исполнилось девятнадцать», – подумал Люк. Соблазнившись одной лошадкой, он решил посмотреть, каковы шансы, по мнению комментатора «Кларион», «его» фаворитки. И обнаружил, что она пренебрежительно обойдена вниманием: «Остальные, такие, как Джуби Вторая, Маркс Майл, Сантони и Джери Бой, вряд ли могут на что-то претендовать. Вероятным аутсайдером…»
Впрочем, Люк не обратил внимания на этого аутсайдера. Его глаза прошлись по ставкам. Шансы Джуби Второй скромно оценивались как 40:1.
Он бросил взгляд на часы. Без четверти четыре – теперь все уже закончилось. Жаль, что он не поставил на Кларигольда, второго фаворита.
Люк развернул «Таймс» и погрузился в чтение более серьезных новостей. Однако сосредоточиться ему не удалось, поскольку свирепого вида полковник, сидевший в углу напротив, пришел в такое негодование от прочитанного им в газете, что не замедлил поделиться своим возмущением с попутчиком. Прошло целых полчаса, прежде чем полковник утомился от высказываний в адрес «этих проклятых коммунистических пропагандистов», смолк и погрузился в сон, так и не сумев закрыть рот. Вскоре поезд сбавил скорость и наконец остановился. Люк выглянул из окна. Они находились на большой, пустынной станции с несколькими платформами. Неподалеку он увидел газетный киоск с плакатом: «РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕРБИ». Открыв дверь купе, Люк соскочил на перрон и бросился к киоску. Минуту спустя он, усмехаясь, рассматривал несколько сжатых, еще не высохших от свежей типографской краски строк:
«РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕРБИ
Люк расплылся в улыбке. Сотню фунтов можно теперь транжирить. Добрая старушка Джуби Вторая оказалась презрительно обойдена всеми «жучками».[2]
Продолжая улыбаться, он сложил газету и обернулся – платформа была пуста! Пока Люк радовался победе Джуби Второй, его поезд ушел.
– Когда, черт побери, ушел этот поезд? – потребовал он ответа у мрачного на вид носильщика.
– Какой поезд? – спросил тот. – После трех четырнадцати здесь никаких поездов не останавливалось.
– Да он только что был здесь! Я сошел с него. Экспресс, следующий от порта.
Носильщик сурово повторил:
– Экспресс не останавливается до самого Лондона.
– Однако он все же остановился, – попытался разуверить его Люк. – Я же ехал на нем!
– Экспресс не делает остановок до самого Лондона, – упрямо повторил носильщик.
– Говорю вам, он остановился на этой самой платформе, и я с него сошел.
Озадаченный носильщик сменил доводы.
– Но вам не следовало этого делать, сэр, – с упреком сказал он. – Ему здесь стоять не положено.
– Но он все же остановился.
– Тогда это была незапланированная остановка, а вы нарушили порядок.
– Какая мне разница, – возразил Люк. – Вопрос в том, что мне теперь делать.
Носильщик, не вникая в его слова, повторил с укором:
– Вам не следовало сходить с этого поезда.
– Допустим, вы правы, – сказал Люк. – Но что сделано, то сделано – прошлого не вернуть, как ни старайся. Я хочу лишь, чтобы вы, без сомнения опытный железнодорожник, посоветовали, что делать в такой ситуации.
– Вы меня спрашиваете, что вам делать?
